Я поняла, что мне здесь не помогут. Не получалось у меня достучаться до того светлого, что есть в душе каждого человека, не считая, конечно, людей, помешавшихся на мести, как Тан или Амелия. Я поднялась.
— Вас не было там, — с горечью произнесла я. — Вас не было на перроне, когда у меня забирали маму.
Дейзи бросила папку обратно на стопку и выдвинула подбородок.
— Я знаю, что это крайне печально, но…
Я не стала дожидаться окончания фразы и выскочила из кабинета. Сразу за дверью я натолкнулась на стол, заваленный бумагами и папками, и те упали, разлетевшись по полу. Регистраторша посмотрела на меня, когда я пробежала мимо нее, но не сказала ни слова. Лишь лица на фотографиях, развешанных на стенах в приемной, проводили меня сочувствующими взглядами.
В кафе я вернулась как раз перед началом полуденного наплыва. Перед глазами стояла пелена от едва сдерживаемых слез, мне было дурно. Я не понимала, как в таком состоянии я смогу выдержать первый рабочий день. Я переоделась в рабочее платье и завязала волосы хвостиком. Но как только я зашла в кухню, у меня подкосились ноги и мне пришлось сесть.
— Не отчаивайся, — сказала Бетти. Она налила в стакан воду и поставила его на стол передо мной. — Бог с ним, с Красным Крестом. Возможно, тебе стоит вступить в Русско-Австралийское общество. Вдруг через них удастся что-нибудь выяснить?
— А если австралийское правительство заинтересуется тобой как возможной шпионкой? — сказал Виталий, нарезая буханку хлеба. — Аня, я обещаю, что сегодня же вечером напишу отцу.
Ирина брала у него из-под рук кусочки хлеба и намазывала на них масло.
— Красный Крест завален подобными просьбами, к тому же там работают в основном добровольцы, — заметила она. — Отец, Виталия, мне кажется, смог бы больше тебе помочь.
— Верно, — согласился Виталий. — Его это дело заинтересует. Можешь мне поверить, он доведет его до конца. Если он не разыщет дядю, то выйдет на кого-то другого, кто сможет помочь.
Их поддержка придала мне сил. Нужно было приступать к работе. Я взяла меню и попыталась выучить его, а потом стала внимательно наблюдать за Бетти, запоминая, как нужно принимать заказы у посетителей. В глазах у меня все еще стояли слезы, но каждого клиента я провожала до столика с улыбкой на губах. Заведение Бетти, по ее словам, было знаменито не только своим кофе, который здесь заваривали на американский манер, но и особенным шоколадом, молочным коктейлем с добавлением настоящих зерен ванили и чаем со льдом, который подавали и высоких стаканах с полосатыми бумажными соломинками. Я обратила внимание, что некоторые дети заказывали «кола-спайдер». Мне стало интересно, что же это такое, и вечером Бетти дала мне его попробовать. Это оказался такой сладкий напиток, что у меня свело живот.
— А дети его обожают, — рассмеялась Бетти.
В обед больше всего заказывали салаты, бутерброды с холодными сосисками, пироги, но вечером мне пришлось развозить на тележке творожные пудинги «Нью-Йорк», бланманже в желе и блюдо под названием «рэрбитс». Когда один из посетителей первый раз заказал их, я удивилась.
— Кроликов? — переспросила я, потому что по-английски слово «рэббит» означает «кролик».
Мужчина почесал подбородок и попробовал еще раз:
— Рэрбитс.
— Сколько вам? — уточнила я, делая вид, что первый раз просто не расслышала его.
— Одну порцию, — сказал мужчина. Потом он бросил взгляд на Бетти и добавил: — Спросите у нее. Она знает.
Мне стало ужасно неудобно, я покраснела до корней волос.
— Мужчина за вторым столиком просит порцию кроликов, — шепнула я Бетти.
Стрельнув глазами в сторону, она взяла меню, показала мне название «рэрбитс» и велела идти в кухню и попросить Виталия показать, как это блюдо выглядит. Выяснилось, что это поджаренные ломтики хлеба, залитые расплавленным сыром и подающиеся вперемешку с пивом и молоком.
— Когда закроемся, я дам тебе попробовать, — произнес Виталий, едва сдерживая смех.
— Спасибо, не надо, — сказала я. — Я уже попробовала «кола-спайдер».
В пятницу свое свободное от работы утро я провела в Центральной библиотеке. Сквозь стеклянный куполообразный потолок в читальный зал лился неземной свет. Я держала перед собой «Записки из Мертвого дома» Достоевского, думая о том, насколько трудно читать такое сложное произведение в переводе. Я взяла русско-английский словарь и упорно сверялась с ним до тех пор, пока не поняла, что все это бессмысленно, В этом трагическом романе о природе человечности не было никаких зацепок, которые помогли бы мне в поисках матери, Я не нашла в нем ничего, кроме того, что мне было известно из атласа: Омск находится в Сибири. В конце концов мне пришлось признать, что я, подобно утопающему, просто хватаюсь за соломинку.
На Поттс-пойнт я вернулась уставшая и удрученная. Солнце пекло, но с моря начинал дуть свежий бриз. Возле ворот я сорвала цветок герани и шла по дорожке к дому, рассматривал его. В дверях внезапно возник мужчина, который надевал шляпу. Мы чуть не столкнулись. От неожиданности он отступил назад, но потом на его лице появилась широкая улыбка.
