Прозвучал свисток, и команды, подхватив лодки, ринулись в море навстречу высоким волнам. Одну из лодок увлекло отходящей волной и перевернуло. Большинство спасателей, которые сидели в ней, успели выпрыгнуть, но один замешкался и ушел под воду, так что его самого теперь нужно было спасать. Один из судей бросился к берегу, но возвращать лодки было уже поздно — они заплыли слишком далеко. Болельщики притихли. Все понимали, что игры закончились, в этой ситуации гонка могла привести к гибели одного из участников. Минут десять четырех остальных лодок вообще не было видно из-за высоких волн. У меня внутри все сжалось. А вдруг я потеряю еще и Ивана? Но тут над волнами взметнулись весла возвращающихся лодок. Впереди шла лодка Ивана, но никому, похоже, не было дела до того, кто станет победителем соревнования. На сердце у меня отлегло, однако, как оказалось, океан приготовил спасателям еще одно страшное испытание. Послышался треск дерева, и лодка, на которой плыла команда Ивана, начала рассыпаться на части, как старая соломенная шляпа. Лица спасателей сковал ужас, только лицо Ивана по-прежнему оставалось бесстрастным. Он прокричал что-то своим товарищам, и они, схватившись свободными руками за борта лодки, каким-то чудом сумели не дать корпусу развалиться окончательно. Твердой рукой Иван удерживал руль до тех пор, пока лодка наконец не уткнулась носом в песок. Толпа болельщиков Северного Бонди взорвалась радостными криками, но победа в соревновании сейчас меньше всего интересовала Ивана и членов его команды. Мужчины выпрыгнули из лодки и бросились обратно в воду, чтобы помочь остальным спасателям выбраться на берег.
Когда последний из спасателей благополучно высадился на сушу, зрители закричали:
— Качай его! Качай героя!
Спасатели подняли Ивана в воздух с такой легкостью, будто он был балериной, а затем понесли его к зрителям и бросили в толпу девушек, которые с хохотом набросились на него с объятиями и поцелуями.
Ирина тоже рассмеялась и повернулась ко мне, но я не услышала ее смеха. Я полностью утратила слух. Ее загорелая кожи блестела на солнце, соленый морской воздух закрутил ее волосы в красивые русалочьи локоны. Продолжая смеяться, она помчалась к Ивану и сделала вид, что хочет сорвать с него шапочку, а ом стал уворачиваться. Толпа двинулась вперед, оттесняя меня все дальше и дальше, пока наконец я не оказалась на пляже одна.
Боль, еще более острая и невыносимая, вернулась подобно внезапному удару, которого не ждешь. Я согнулась пополам и опустилась на колени. Если бы в желудке у меня была хоть какая-то пища, меня бы стошнило. В том, что мать погибла, виновата я. Тан расстрелял ее из-за того, что сбежала дочь. Не в силах достать меня, он решил отыграться на ней. А Дмитрий? Если бы я не сменила фамилию, он бы обязательно нашел меня.
— Аня!
Я поднялась и подбежала к воде, чувствуя, как влажный песок остужает обожженные ступни.
— Аня!
Она звала меня.
— Мама? — Я пошла вдоль берега.
С трудом дойдя до каменной гряды, выходящей из воды на берег, я села. В лучах полуденного солнца вода казалась прозрачной как стекло. Я увидела стайки рыб, снующих в волнах, и водоросли, прилепившиеся к темному подножию камней. Обернувшись, я посмотрела на пляж. Толпа разошлась. Большинство спасателей отдыхали, попивая содовую и болтая с девушками. Почти все они пребывали в прекрасном настроении. Иван, сняв шапочку, медленно прохаживался по песчаному берегу. Ирины нигде не было видно.
Я снова услышала зов и повернулась к океану. На камнях неподвижно стояла мать и смотрела на меня. Глаза такие же прозрачные, как и вода, длинные волосы распущены и развеваются по ветру подобно черной вуали. Я поднялась и, глубоко вдохнув, поняла, как мне нужно поступить. В одно мгновение все остальные мысли отошли на второй план, растворились. Неужели ответ так прост? Наконец-то боль прекратится и Тан будет повержен. Мы с матерью снова будем вместе.
