Мы присоединились к людскому потоку, устремившемуся к площади через джунгли. Ветер был такой силы, что при каждом шаге приходилось углублять ступни в песок, чтобы удержаться на ногах. Рядом со мной на колени повалилась женщина и закричала от страха. Я бросилась к ней, оставив с Розалиной Ирину.
— Вставайте! — сказала я, потянув ее за руку. Ветром с женщины сорвало плащ, и я увидела, что к груди у нее привязан младенец. Он был совсем крошечным, наверное, несколько часов от роду, глаза у него были закрыты. При виде этого беспомощного создания у меня сжалось сердце. — Все будет хорошо! — крикнула я женщине. — Я помогу вам.
Но ужас уже завладел ее рассудком. Она вцепилась в меня, лишив возможности продвигаться вперед, и чуть было не повалила на землю. Ветер сбивал с ног.
— Возьмите ребенка, — повторяла она. — Оставьте меня, спасите ребенка.
— Все будет хорошо, — отвечала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.
Сколько раз я говорила, что все будет хорошо, подумала я и почувствовала отвращение к самой себе. Когда-то я считала, что к этому времени уже найду мать; позже пыталась убедить себя, что я непременно буду счастлива в браке, и поверила Дмитрию; оказавшись на острове, помчалась к Раисе в надежде услышать чудесные истории из жизни матери. Раньше я никогда не поладила в тайфун. Имела ли я право говорить кому-нибудь, что все будет хорошо?
На площади добровольцы встали на пни и держали в руках фонари, чтобы люди не спотыкались о веревки и сумки с аварийными источниками питания. Капитан Коннор стоял на камне, выкрикивая в мегафон указания. Начальники секторов и полицейские распределяли людей в группы. Детей забирали у родителей и вели в холодильную камеру в большой столовой. Их оставляли под присмотром воспитательницы-польки.
— Пожалуйста, возьмите их, — попросила я воспитательницу, подводя женщину с младенцем. — Она только что родила.
— Ведите ее в госпиталь, — сказала полька. — Там собирают больных и матерей с маленькими детьми.
Розалина взяла из рук женщины младенца, а мы с Ириной повели ее в госпиталь.
— А где отец? — осведомилась Ирина.
— Его нет, — ответила женщина, глядя под ноги отсутствующим взглядом. — Он меня бросил два месяца назад и ушел к другой.
— И даже не вернулся, чтобы помочь ребенку? — Розалина покачала головой и шепнула мне: — Все мужчины такие.
Я подумала о Дмитрии. Возможно, она была права.
Когда мы добрались до госпиталя, он уже был забит людь-ми. Врачи и медсестры сдвигали кровати вплотную, чтобы освободить место для новых носилок. Я увидела Марию и Наташу, которые заколачивали окна досками. Иван тащил посудный шкаф к двери. Замотанная медсестра взяла у Розалины младенца и усадила женщину на скамью рядом с другой молодой матерью, тоже державшей на руках малыша.
— Можно моя бабушка останется здесь? — спросила у медсестры Ирина.
Медсестра вскинула руки и уже готова была отказать ей, но ослепительная улыбка Ирины сделала свое дело. Страшное «нет» так и не слетело с ее уст. Губы медсестры сжались, словно она пыталась заставить себя не улыбнуться в ответ. Она кивнула в сторону дверей в дальнем конце палаты.
— Койкой я ее не обеспечу, но в кабинете врача есть стул.
— Но я не хочу оставаться здесь одна, — запротестовала Розалина, когда мы усадили ее на стул. — У меня хватит сил пойти с вами.
— Не глупи, бабушка! Это самое крепкое здание на острове. — Ирина постучала кулаком по стене. — Видишь? Тут деревянные стены.
— А что будет с вами? — спросила Розалина так жалобно, что у меня сжалось сердце.
— Молодым придется лезть на самую высокую гору на острове, — сказала Ирина, пытаясь казаться веселой. — Так что, надо полагать, мы с Аней этим и займемся.
Розалина протянула руки, взяла ладонь Ирины и прижала к моей.
— Не потеряйте друг друга. Вы — все, что у меня есть.
Мы с Ириной поцеловали ее и поспешили обратно, чтобы присоединиться к группе людей, которые выстроились в линию и, держась за веревку, с фонарями в руках двинулись по тропинке на гору. Сквозь толпу к нам пробился Иван.
— Вообще-то, я оставил вам специальное место, — сообщил он.
Мы бросили веревку и, прихватив один фонарь, пошли за ним к маленькому ниссеновскому бараку, одиноко стоявшему на пустыре за госпиталем.
На окнах барака были решетки. Внутри — темнота. Иван запустил руку в карман и достал ключ. Но он не стал открывать дверь, а взял меня за руку и вложил в нее ключ.
— Нет! Это же прочное здание! — воскликнула я. — Здесь нужно спрятать больных или детей.
Иван удивленно поднял брови и рассмеялся.
— Аня, неужто ты подумала, что я предлагаю вам какие-то особые условия? — спросил он. — Не сомневаюсь, что такие симпатичные девушки, как вы с Ириной, не раз получали поблажки, но я вам даю задание.
И нам сделал мне знак открыть дверь. Я вставила ключ в замочную скважину, повернула его и толкнула дверь, но из-за полного мрака ничего не увидела.
— У меня не осталось людей, чтобы присмотреть за ними, — пояснил Иван. — Все медсестры заняты в других местах. Но не беспокойтесь, они безобидны.
— Кто «они»? — спросила Ирина.
