Вечером наши местные работники МОБ угощали почетных гостей жареным на вертеле поросенком. Специально для этого пригласили повара с Филиппин и был построен большой белый шатер. Пока они отдыхали, сидя за столами с хрустальными бокалами в руках, мы робко стояли в сторонке и смотрели на них. Эти люди решали вопрос о нашем будущем.
Позже, по дороге к своей палатке, я повстречала Ивана. Было уже темно, но луна светила ярко, и его плечи четко вырисовывались на фоне неба.
— Я еду в Австралию, — сообщил он. — Я искал тебя, чтобы сказать об этом.
Мне ничего не было известно об этой стране. Я почему-то Представляла ее местом нецивилизованным и достаточно глупим, в котором трудно выжить. Но эта молодая страна примет с распростертыми объятиями такого трудолюбивого и работящего человека, как Иван, хотя мне было за него страшно. В Америке, по большому счету, можно было жить спокойно, а вот в Австралии жизнь, наверное, проходила в окружении всяческих ядовитых гадов, крокодилов и акул.
— Понятно, — только и ответила я.
— Я поеду в город, который называется Мельбурн, — уточнил он. — Говорят, если у тебя руки на месте, там можно быстро разбогатеть.
— И когда ты уезжаешь?
Иван молчал. Он стоял, засунув руки в карманы. Я опустила глаза. Замялась. Расставание с друзьями по-прежнему давалось мне тяжело.
— Чем бы ты ни занимался, ты все равно добьешься успеха, Иван. Все так говорят, — после паузы произнесла я.
Он кивнул. Интересно, о чем он думал, почему казался таким молчаливым и не отпускал шуточки, как обычно? Я уже хотела извиниться и пойти в свою палатку, как вдруг Иван сказал:
— Аня, я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Что? — изумилась я, отступая назад.
— Чтобы ты стала моей женой. Я хочу трудиться ради тебя, чтобы ты была счастлива.
У меня чуть не подкосились ноги. Иван делал мне предложение? Как наша дружба вдруг превратилась в это?
— Иван… — пролепетала я, но слова не складывались в предложения. Я не знала, с чего начать или чем кончить. Несомненно, этот молодой человек был симпатичен мне, но я не любила его. И дело было не в шраме, а в том, что я была уверена, что никаких чувств к нему, кроме дружеских, никогда не буду испытывать. Я ненавидела Дмитрия, но и любила его до сих пор.
— Я не могу…
Иван подошел ближе. Я почувствовала тепло его тела. Для девушки я была довольно высокого роста, но Иван был почти на голову выше и в два раза шире в плечах.
— Аня, кто о тебе позаботится? После того, как ты уедешь с острова?
— Мне не нужно, чтобы обо мне кто-нибудь заботился, — ответила я.
На секунду он замолчал. Потом сказал:
— Я знаю, почему ты боишься. Но я никогда тебя не предам. Никогда не брошу.
Мне стало не по себе. Неспроста он это сказал. Может, он узнал о Дмитрии? Я попыталась защитить оказавшееся под угрозой сердце, выстроив оборонительные заграждения.
— Я не выйду за тебя замуж, Иван, — раздраженно произнесла я. — Если ты хочешь еще что-то сказать, говори.
Он нерешительно почесал затылок и посмотрел на небо.
— Давай же, — подбодрила его я.
— Ты об этом даже словом не обмолвилась… — помедлив, произнес он. — И я тебя уважаю за это… но мне известно, что случилось с твоим мужем. Американскому консульству пришлось дать объяснение, почему на Тубабао посылают семнадцатилетнюю девушку без сопровождения.
У меня перед глазами поплыли круги. К горлу подступил комок. Я попыталась проглотить его, но не смогла, и он остался в горле, не давая дышать.
— Кому ты об этом рассказал? — спросила я дрожащим голосом. Я все еще старалась казаться раздраженной, но выходило неубедительно.
— Люди из Шанхая не могут не знать о знаменитом ночном клубе «Москва — Шанхай», Аня. Про вас писали в газетах. Те, кто приехал из других городов, возможно, ничего не знают.
Он сделал ко мне еще один шаг, но я отступила в темноту.
— Так почему же никто не упрекнул меня в том, что я лгунья? — выкрикнула я дрогнувшим голосом.
— Ты не лгунья, Аня. Ты просто напугана. Люди, которые знают об этой истории, слишком тебя любят, чтобы вынуждать говорить о том, что ты хочешь забыть.
Мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Лучше бы Иван не затевал этот разговор. Я бы и дальше притворялась гувернанткой и окончательно выбросила бы из головы клуб «Москва — Шанхай». Я бы запомнила Ивана как прекрасного человека, который сидел рядом со мной на каменном выступе в ту ночь, когда я узнала о судьбе Померанцевых. Но сказанного не вернешь. За пару секунд наши отношения резко изменились.
— Иван, я не выйду за тебя, — твердо произнесла я. — Найди какую-нибудь другую женщину. Незамужнюю!
Я попыталась прошмыгнуть мимо него и побежать к своей палатке, но он преградил мне дорогу, схватил за плечи и прижал к груди. На секунду я замерла, но потом начала вырываться. Он выпустил меня, безвольно опустив руки. Я бросилась к палатке, не разбирая дороги, как испуганное животное. Не знаю, что меня больше напугало: предложение Ивана или мысль о том, что я никогда его не увижу.
