Чтобы облегчить процедуру собеседования и выдачи виз, для иностранных представителей оборудовали специальные палатки, Каждому был присвоен номер, и мы начали дожидаться своей очереди на улице под палящим солнцем. Розалине, Ирине и мне понадобилось только заполнить стандартные анкеты и пройти медицинское обследование. Нас не допрашивали, как остальных иммигрантов, о связях с коммунистической партией или о происхождении семьи. Узнав, скольким желающим было отказано в разрешении на въезд в Соединенные Штаты, я закрыла глаза и мысленно поблагодарила Дэна Ричардса.
— Наконец-то, — сказала Ирина, облегченно вздохнув. — Не верю, что все закончится.
Она бережно держала перед собой анкеты, как пачки купюр, Оставшиеся несколько недель пребывания на острове она посвятила певческим упражнениям, я же просто сидела на берегу и смотрела на море, пытаясь понять, захочет ли Дмитрий разыскать меня. Жизнь на Тубабао так не походила на жизнь в Шанхае! Я думала, что забыла о нем, но предложение Ивана разбередило старые раны. Я вслушивалась в ленивый шепот моря, задаваясь вопросом, счастливы ли Дмитрий и Амелия вместе? Если да, то можно было бы окончательно ставить точку и больше не вспоминать о его предательстве.
Через какое-то время у берегов острова появился военно-транспортный корабль «Капитан Грили», чтобы забрать последних иммигрантов в Австралию. Все остальные уплыли раньше на других транспортных кораблях. Те, кто направлялся в Соединенные Штаты, по морю добирались до Манилы, а оттуда их армейским транспортным самолетом или кораблем перевозили в Лос-Анджелес, Сан-Франциско или Нью-Йорк. Те же, кто, как и мы, пока оставались на острове, наблюдали, как наш палаточный городок постепенно уменьшается. Был уже конец октября, и над нами по-прежнему висела угроза тайфунов, поэтому капитан Коннор перенес лагерь на защищенную сторону острова.
Розалина почувствовала себя плохо в тот день, когда «Капитан Грили» покинул остров. Мы с Ириной отвели ее в госпиталь, и мотом бросились к бараку Ивана, чтобы помочь ему собрать вещи. Я не стала говорить Ирине и Розалине о предложении Ивана, чтобы избежать неловкости. К тому же мне было стыдно за то, что я обманула их, сказав, будто работала гувернанткой в Шанхае, хоть я и не была уверена, знают ли они правду. После того ночного разговора мы с Иваном избегали друг друга, но я не могла не попрощаться с ним.
Мы нашли его рядом с бараком. Молодой человек стоял и смотрел на него так, будто собирался пристрелить любимую лошадь. Мне стало жаль его. Он столько сделал для острова! Ивану, наверное, было тяжело уезжать.
— Австралия — это тот же Тубабао, только намного больше! — издалека крикнула я.
Иван повернулся на мой голос, на лице — незнакомое выражение отчужденности. Меня это изумило, но виду я не подала. Нее те, кого я ценила, появлялись и исчезали из моей жизни, так что я уже научилась ни за кого не цепляться. Я сказала себе, что Иван — просто еще один человек, с которым мне придется попрощаться, а значит, следует смириться.
— Поверить не могу, что ты уже все упаковал, — сказала Ирина.
Каменное лицо Ивана расплылось в привычной для нас усмешке. Он приподнял небольшую коробку.
— Все, что мне нужно, я сложил сюда, — объяснил он. — Прибываю и вас сделать то же самое.
— То, что тебе нужно, всегда можно найти на месте, — вставила я, вспомнив игру в «охоту на мусор»[11]. — У тебя не будет никаких проблем в новом доме.
Было солнечно, но порывистый ветер взбивал поверхность океана в белую пену. Бриз поглотил все остальные звуки. Только вдалеке было слышно, как перекрикиваются матросы перед тем, как начать погрузку судна. Когда мы дошли до пристани, там уже яблоку негде было упасть. Люди, сидя на чемоданах, оживленно болтали. И хоть они энергично кивали друг другу, никто на самом деле не слушал собеседника. Внимание каждого в той или иной степени было приковано к кораблю, в отдалении покачивающемуся на воде. Судно, на котором они уплывут в новую страну, в новую жизнь.
— Как нам писать тебе? — спросила Ивана Ирина. — Ты замечательный друг, не хочется терять с тобой связь.
— Я знаю! — сказала я, беря карандаш, который Иван по привычке заложил себе за ухо. На коробке с его вещами я написала адрес Дэна Ричардса. Поднявшись и протянув Ивану карандаш, я заметила в его глазах слезы и быстро отвернулась.
На душе было противно. Иван — хороший человек, а я обидела его. Лучше бы он влюбился в Ирину. Она была чиста сердцем, ее не преследовали призраки из прошлого, как меня.
