Снова улыбнулся, и Хана поняла, что он дразнит ее – подсмотрел их диалог с Алтаном. Она прищурилась, но смолчала. Поднялся ветер, взметнул в воздух сухую траву. Хана отвернулась и прошла внутрь загона, торопясь прикрыть молоко от мусора. Мужчина хохотнул, вывел из загона последнего пони и направился в сторону гор, следом за женщиной и Алтаном.
Вернувшись со вторым ведром в гэр, Хана испугалась тишины. У печки сидел полуголый монгол, завтракал сыром и соленым мясом. Хана торопливо вылила молоко в чан и скользнула к выходу.
– Погоди, – раздалось сзади.
Хана замерла. Он произнес это по-японски. Мужчина встал и натянул хлопковую нательную рубаху, не переставая жевать. У Ханы заурчало в животе. Надев дил и застегнув все пуговицы на плече, монгол снова сел.
– Сядь сюда, – он показывал на соседнюю подушку.
Хана прикидывала свои шансы. Можно убежать – глядишь, и найдет женщину с остальными кочевниками, но он ведь никуда не исчезнет, когда она вернется. Или можно принять неизбежное, и делу конец. Она крепко сжала кулаки, ногти впились в кожу.
Хана опустила взгляд и, словно ведомая на поводке, побрела к подушке.
– Ты так и не сказала ни слова, – заговорил мужчина, когда она села.
На нее он не глядел, ел мясо, каждый раз, прежде чем откусить от полоски, изучая как нечто любопытное.
Протянул ломтик Хане, но она помотала головой. – Я не знала, что вы говорите по-японски, – сказала она, глядя в пол.
– А ты хорошо говоришь по-японски. И голос у тебя приятный.
Хана оцепенела – комплименты чреваты неприятностями, но смятения она не выдала.
– Я не знаю, зачем ты здесь, – сказал мужчина и наконец посмотрел на нее.
Глаза у него были в сеточке тонких морщин, от чего лицо казалось добрым. Задубевшая, загорелая кожа выдавала возраст, и Хана подумала, что он, возможно, приходится Алтану дедом, а не отцом. Не дождавшись ответа, он продолжил:
– Капрал Моримото сказал, что ты должна пожить у нас, но я все равно не понимаю.
Он рассматривал ее, как неведомого зверька, словно хотел понять, чем она питается и откуда родом. Мужчина уже не казался ей таким страшным, и она немного расслабилась.
– Как же он объяснил? – отважилась она спросить, старательно избегая смотреть ему в глаза.
– Сказал, что ты сирота. Что он спас тебя от квантунской армии в Маньчжурии. Везет тебя к твоему дяде, на запад. Но откуда у тебя дядя в Западной Монголии? Вот вопрос, на который мне хочется получить ответ.
Моримото назвал ее сиротой, а не проституткой. Хану затопило облегчение. Это хорошие люди. Они не изнасилуют сироту. Возможно, именно поэтому Моримото так им сказал. Он не отдал ее на растерзание, просто оставил в надежном месте до своего возвращения. Хана закрыла лицо руками, чтобы не выдать чувства.
– Еще горюешь, – кивнул мужчина, ошибочно приняв ее жест за выражение скорби. – Значит, поговорим в другой раз. – Он встал: – Пошли со мной.
Она последовала за ним в ту же сторону, куда ушли остальные. Ступать было больно, и Хана опасалась, что некоторые ранки могут открыться заново, однако ей не хотелось выказывать слабость, и она прибавила шаг, чтобы не отставать. В голове крутилась мысль, что Моримото вернется. “Конечно, он вернется”. И ей уже не так легко дышалось, как несколько минут назад.
Они прошли не меньше мили, высокая трава сменилась кустарником. Нависающие горы заслоняли небо. От подъема заныли икры, но Хана упорно шла вперед, стараясь не приближаться к мужчине вплотную. Может, он ведет ее вовсе не к своему семейству, а в укромное место. Он старше других, но выглядит самым сильным.
Мужчина поднялся на взгорок, остановился, упер руки в бока. Хана встала чуть поодаль, впитывая открывшийся вид на долину. Зеленое море стеблей, увенчанных крупными головками, раскинулось, сколько хватало глаз – до самого подножия ближайшей горы. Там и тут пламенели красные цветы, хотя большинство коробочек уже лишились лепестков. Алтан, женщина, Ганбаатар и еще один молодой мужчина были там: медленно двигались вдоль рядов растений, задерживаясь у каждого.
– Что это? – спросила Хана.
– Ты что, не узнаешь мак?
Хана покачала головой. Он с удивлением посмотрел на нее, и она покраснела.
– Ни разу не видела маков? А знаешь, зачем мы их собираем? – Он развернулся к ней всем телом, и Хана отступила, готовая помчаться вниз, поближе к остальным. – Опий! – улыбнулся мужчина. – Идем. Мой младший научит тебя всему, что нужно.
Не дожидаясь ответа, он двинулся с холма. Хана глядела ему вслед. Мать Алтана увидела их, замахала руками, Хана, несмотря на расстояние, разделявшее их, знала, что женщина улыбается. Тут оглянулся и Алтан, тоже замахал приветственно. “Хана!” – закричал мальчик, и она вдруг ощутила себя прежней, самой собой, а не девушкой, которую заперли в бордель. Здесь она просто Хана, потому что эти люди не похожи на солдат. Она помахала в ответ и побежала вниз за отцом Алтана.
