Они выращивают опиум, который под запретом у китайцев, но для Ханы это не имело значения. Она вспомнила Хинату с ее чаем, который помог ей выжить в борделе. Алтан показал, как надрезать коробочки, чтобы выступил сок. Многие луковицы уже были рассечены, и Ганбаатар собирал сок клочками ткани. Задача Алтана и Ханы – взрезать коробочки. Они двигались параллельно друг другу, чтобы Алтан следил за ее действиями, хотя это дело нехитрое. Время от времени он подходил и подправлял угол, под которым она держала нож. К сумеркам они успели обработать почти три четверти поля. Алтан поделился с Ханой обедом, но к исходу дня ее снова снедал лютый голод.
Солнце клонилось к горизонту. Отец позвал Алтана и вместе с женщиной двинулся к лагерю. Невесть откуда появились пони и потрусили за хозяевами, как послушные псы. Хана подняла голову к темнеющему небу. Над полем черной тенью парила птица с огромными крыльями. Наверное, ястреб, о которых рассказывал Моримото. Подошел Ганбаатар, дал Алтану фляжку. Тот отвинтил крышку и приложил фляжку к губам, но вдруг спохватился и со смущенным смешком протянул фляжку Хане.
– Вода? – спросила она.
Мальчик пожал плечами. Она взяла фляжку и понюхала. В ноздри ударила вонь перебродившего молока, и Хану передернуло. Она вернула фляжку парню. Алтан рассмеялся и сделал солидный глоток, затем с улыбкой предложил снова, говоря что-то, всовывая фляжку ей в руки. Ганбаатар тоже засмеялся. Любопытство пересилило, и Хана взяла фляжку. Поднесла к губам и отпила.
Брага обожгла рот, и Хана зашлась в кашле. Алтан, хохоча, жестом предложил сделать еще глоток. Она послушалась и вернула фляжку. Парень, похоже, довольный этим совместным распитием, надолго приложился к горлышку, а потом сунул фляжку во внутренний карман дила.
Птица все кружила в небе, Хана не могла отвести от нее взгляда. Ганбаатар пронзительно засвистел и вскинул руку. Хана изумленно смотрела, как гигантская птица описала круг, еще один и аккуратно села ему на предплечье. Золотой орел, беркут. Алтан улыбался и гладил перья на его шее. Птица царственно восседала на руке Ганбаатара. Тот что-то сказал Хане, она непонимающе посмотрела на него. Ганбаатар показал на орла. Хана колебалась. Он хочет, чтобы она приласкала птицу, как женщина призывала подружиться с псом.
Хана приблизилась, опасаясь, что может не понравиться орлу – возьмет и выцарапает глаза своими когтями. Рыжевато-бурые перья поблескивали в золотистом сумеречном свете. Ей хотелось потрогать птицу, ощутить мягкость оперения. Хана робко потянулась к ней.
Птица попыталась клюнуть ее в палец, Хана отдернула руку, а Ганбаатар и Алтан зашлись в хохоте. Хана отступила, возмущенно глядя на парней.
– Я могла остаться без пальца! – крикнула она яростно.
Видя ее гнев, Алтан мгновенно затих и толкнул Ганбаатара, но старший брат продолжал смеяться, поглаживая птицу по шее.
Хана повернулась, чтобы уйти, но Алтан ее остановил, вцепился в нее, не пуская. Она попыталась высвободиться, но Алтан держал крепко, смущенно улыбаясь. Другой рукой он шлепнул Ганбаатара по плечу, что-то сказал, и тот наконец прекратил смеяться. Пристыжено отвернулся, стараясь не смотреть на Хану. Надел на голову орла шапочку, и птица сразу затихла. Алтан опять предложил Хане погладить птицу.
Она решилась не сразу, опасаясь новой шуточки с их стороны, но что-то в лице Алтана заставило ее еще раз потянуться к орлу. Она следила за мощным клювом, готовая к атаке, но на сей раз птица не шевелилась, и Хана осторожно коснулась мягкого горла.
У нее вырвался удивленный смешок, она уже не боялась показать, что ей весело. Под мягкими перьями прощупывались мощные мышцы. Хана была заворожена великолепием птицы. Ганбаатар снова заулыбался, тоже погладил своего питомца. Хана впервые улыбнулся старшему брату, сейчас ее не заботили его мысли, потому что она знала, что оба думают о существе куда более совершенном, чем они сами.
Втроем они направились в сторону лагеря. Бóльшую часть пути все молчали. В высоте кричали птицы, возвращающиеся в свои гнезда. Холодный ветер гладил высокую траву, ерошил волосы. Хана невольно думала об Алтане, шагавшем чуть поодаль – ровно настолько, чтобы она чувствовала себя спокойно. Алтан напоминал мальчика из ее деревни, который частенько приходил на рынок к своей матери, торговавшей там. Учтивый, любопытный, но достаточно смышленый, чтобы понимать, где проходит граница.
Они с Алтаном не могли и словом перекинуться, но Хана чувствовала, что оба сделали первые робкие шаги к дружбе. Она смотрела по сторонам, избегая глядеть на парня, но стерегла каждое его движение.
До лагеря было уже недалеко, когда примчался пес и принялся носиться вокруг них, радостно лая от избытка чувств и в предвкушении скорой трапезы. Лизнул руку Хане, подскочил к Алтану, подпрыгнул и обслюнявил ему ухо. Алтан со смехом оттолкнул пса.
