С Алтаном она справится, но Ганбаатар идет сзади, то и дело подталкивая в спину. Хана попыталась увернуться от его рук, но он что-то зашептал ей в шею. Поняла она лишь одно – ждать, когда их намерения прояснятся, нельзя. Поэтому она ударила его затылком. Ганбаатар выпустил ее и уже сделал шаг в сторону, но Алтан ухватил ее за шелковый пояс. Хана замолотила руками в попытке вырваться. Но Алтан, уворачиваясь, медленно покачал головой. Лицо у него было не злое, но озабоченное. Он то и дело поглядывал в сторону гэра.
– Хана, – произнес он и отпустил ее.
Она перестала брыкаться, замерла, ожидая, когда он растолкует, что ему надо. Он показал на малый гэр. К шесту были привязаны два пони – оба оседланы, как для долгой езды. Алтан поднял суму и открыл. Хана увидела внутри свертки – явно с едой – и большую флягу. Он помогает ей сбежать.
Ганбаатар потер щеку, улыбнулся и показал на ее голову. Хана ответила улыбкой и тоже потерла затылок, признаваясь, что и ей больно. Они в молчании подошли к пони. Ганбаатар подсадил ее на белого с черными бабками. Алтан вынул из-за пояса нож и протянул ей. Потом что-то сказал Ганбаатару, тот кивнул, хлопнул его по плечу и отвязал пони. Алтан вдруг запрыгнул на пони позади нее. Она оглянулась, но он уже направил пони прочь от лагеря. Второй пони затрусил следом.
За маковым полем Алтан пустил пони галопом. Вскоре они уже стремительно мчались сквозь тьму. Ландшафт изменился. Алтан подбадривал пони ударами пяток в бока, если тот замедлял бег. Его тревога передалась Хане, и она тоже подгоняла пони – мысленно. Они одолели каменистый подъем. Хана решила – взбираются по подножию той огромной горы, что видна из лагеря.
Над ними сияли звезды. Она прислушивалась, не стучат ли сзади копыта, от образа преследующего их Моримото охватывал ужас. Не раз ей казалось, что она уже слышит топот его черной лошади, но это была лишь игра воображения.
Когда солнце решило пробудить землю, глаза Ханы наконец различили впереди дорогу. Вдоль скальных выступов вилась узкая тропа. Хана оглянулась. Они одолели не больше четверти подъема, и за деревьями и валунами мало что можно было разглядеть. Желание выяснить, нет ли погони, сделалось нестерпимым.
Успокаивала лишь близость Алтана, который, обхватив ее сзади, сжимал обеими руками поводья. Она не знала, куда они направляются, надолго ли Алтан с ней останется, она просто радовалась тому, что он рядом. Память подсунула то выражение отвращения, с каким он посмотрел на нее в гэре. От угрызений совести и стыда ей захотелось провалиться сквозь землю. Одно утешение – Алтан не знает, что ей пришлось испытать благодаря Моримото. Он понятия не имеет, какое ей уготовили будущее. Сумей она объяснить, он, может быть, не отвел бы ее руку с ножом, зависшую над горлом Моримото, и им не пришлось бы бежать. Все это снова и снова проносилось у нее в голове.
Солнце поднималось все выше, пони начал уставать, и они остановились. Алтан помог ей спешиться, снял седло и перенес его на второго пони. Уставшему он дал напиться из бурдюка, затем усадил Хану на второго и устроился сзади. Они продолжили быстрое восхождение по тропе. Хана думала, что слишком мала вероятность того, что Моримото проспал до утра и только сейчас проснулся и обнаружил, что она исчезла. Но она и вправду исчезла благодаря Алтану. Радость от осознания случившегося заглушила страх, но Хана постаралась загнать надежду как можно глубже и сосредоточилась на восходящем солнце, цокоте копыт и руках Алтана, что обнимали ее и направляли пони через рассветный туман.
Тропа достигла вершины, и пони сам нашел спуск, тут же пустившись едва ли не галопом. Он ловко огибал камни, Хане оставалось только держаться. Алтан, догадавшись, что ей не по себе, прижал ее крепче. Они летели с горы единым целым. Впереди зеленым океаном открылась степь. Здесь можно жить, подумала Хана.
Сзади застучал катящийся камень. Решив, что это второй пони, Хана оглянулась, и у нее перехватило дыхание, легкие сжало тисками. За ними мчалась черная лошадь. В тумане щелкала плеть. Алтан тоже услышал и замолотил пятками по бокам пони. Коренастый конек повиновался, и вскоре они уже мчались по степи.
Они неслись так быстро, что Хана не могла оглянуться, но приближение черной лошади угадывалось по свисту плети. Расстояние явно сокращалось. Два ездока – чрезмерная ноша для пони. Он старался изо всех сил, но этого было недостаточно, чтобы уйти от скакуна Моримото.
Алтан что-то выкрикнул. Наверное, ругательство. Он подгонял и подгонял пони, но тот уже начал уставать. Внезапно Алтан упал. Хана оглянулась. Алтан лежал на земле. Моримото заарканил его, как дикого жеребца. Лошадь остановилась рядом с Алтаном. Пони продолжал скакать, Хана подобрала поводья, собираясь подстегнуть его, но снова оглянулась. Моримото уже спешился и накинулся на Алтана. Ясно, что он убьет юношу.
У Ханы вырвался вопль ярости и отчаяния. Эхо, отразившееся от скал, разнесло ее крик по степи, и пони встал на дыбы. Она развернула его и погнала обратно, в плен – или на смерть.
