Впрочем, в этом не было необходимости. Раинульф и небольшая горстка выживших были последними солдатами Швертвальда, способными оказать сопротивление. Все взгляды были устремлены на лучников. Зная о легендарной меткости швертвальдских стрельцов, солдаты Лиги боялись их. Никто не хотел оказаться первым, кто будет сражен их стрелой.
– Отступаем в лес, – решил Милан. – Заберите столько стрел, сколько сможете унести. Мулы только замедлят наше передвижение. Скорее!
– По тракту? – Раинульф разрезал пеньковую веревку на вязанке стрел и наполнил колчан.
– Этот путь они уже давно перекрыли, – сообщила Нок.
– А ты откуда взялась? – Лучник смерил ее презрительным взглядом. – Я думал, твое поле боя – на простынях.
– Я хотела предупредить вас…
– И появилась как раз тогда, когда все началось. – Достав стрелу из колчана, Раинульф опустил ее на тетиву. – Очень правдоподобно.
– Отступаем на юг! – крикнул им Милан. – Позже успеете поругаться.
Лучник поморщился, но взял себя в руки.
– Прикрываем отступление! – приказал он стрельцам. – Стрелять по готовности! Но цельтесь как следует. Скоро у нас кончатся стрелы.
Родриго переступал через мертвых, стараясь не смотреть на них. Столько людей погибло на этом мосту! И десятки были ранены. Кто-то корчился от боли, кто-то молил о помощи. Их лица стали бледными как полотно. Родриго знал, что некоторых из них смерть заберет только через несколько дней. Его взгляд упал на какого-то солдата с белой башней Далии на груди. Аполита узнал это широкое простодушное лицо: когда-то этот стражник поймал на мошенничестве одного кондитера. Родриго вспомнил, как стражник наказал обманщика, приказав ему раздать все свои медовые сладости детям на рынке. На один день этот человек стал героем Далии. По крайней мере, для детей горожан. Аполита даже помнил его имя – Васко.
Родриго присел рядом с раненым. Накидка Васко пропиталась кровью, несчастный зажимал обеими ладонями живот. Под ребрами торчало древко стрелы, вошедшее глубоко в плоть.
– Я пришлю к тебе лекаря, – пробормотал Родриго.
Он мало смыслил в целительстве, но даже ему было понятно, что у раненого повреждены внутренности и шансы выжить невысоки. Такие раны начинали гноиться и испускать зловоние, и в конце раненые умирали от лихорадки или боли.
– Ты справишься, Васко. Ты еще нужен Далии. Пусть городские кондитеры тебя и боятся.
– Вы знаете, кто я, господин? – Глаза солдата широко распахнулись.
– Ты настоящая легенда, Васко. И я имел честь наблюдать за тем, что ты совершил.
Дрожь прошла по телу раненого, но он улыбнулся.
– То был мой лучший день…
Родриго кивнул:
– У большинства людей такого дня не бывает.
– Ты что там затеял? – рявкнул Николо. – Мы торопимся!
Встав, Родриго едва подавил вздох и подозвал солдата из своих приближенных.
– Приведи лучшего полевого лекаря, какого найдешь. Немедленно.
– Да, господин. – Кивнув, долговязый парень поспешно побежал за помощью.
Этого солдата Родриго сам отобрал в небольшой отряд своих приближенных, которые готовы были исполнить любой его приказ. Тацио, так его звали. Он не очень метко стрелял из арбалета, да и с мечом обращаться не умел. Едва ли Тацио сможет чем-то помочь, если Родриго придется бороться за свою жизнь на поле боя. Но в Далии Тацио был цирюльником и лечил зубы. С обеими этими обязанностями он справлялся отлично. А учитывая, как пока что проходило наступление, для Аполиты куда нужнее были ежедневные услуги добросовестного брадобрея, чем помощь вооруженного телохранителя.
– Что ты нянчишься с этим отребьем? – тихо спросил Николо, когда они пошли дальше. – Ты патриций и богатый купец, тебе не к лицу якшаться с чернью.
– Я учту это в будущем, – вежливо ответил Родриго. А сам подумал: «Поцелуй меня туда, где солнце не светит!»
Но Аполита действительно заставил себя больше не смотреть на раненых. А на их пути оказалось немало солдат в бело-голубых накидках Далии.
На противоположной стороне моста их ждал Ольмо. Рядом с ним стоял обнаженный юноша, пытающийся закрепить на бедрах кусок ткани.
– Дядя! – восторженно вскричал парень.
Он сильно гнусавил. Лицо у него было загорелым, а вот тело – белым, как подбрюшье снулой рыбы, если не обращать внимания на синяки всех цветов радуги. Видимо, юношу сильно избили. У него был сломан нос, кровоточили губы и выбиты передние зубы. Сейчас Джоакино Тримини не казался таким уж красавчиком.
– Болван! Как ты мог угодить в плен?! – напустился на него Николо. – В каком ты виде! Ты из семьи Тримини. Не смей выставлять себя на всеобщее посмешище! – Он повернулся к одному из своих денщиков, фигурой и ростом схожего с Джоакино: – Раздевайся! Отдай этому тупице, возомнившему себя рыцарем, свою одежду и позаботься о том, чтобы…
