– Палач в услужении Белой Королевы… – пробормотала заплаканная матрона, которую привели к дубу вместе с Сарой.
– Кто? – Худощавый воин, который оказался в числе пленных последним, не спускал глаз с жуткой дряхлой клячи, будто готовился к тому, что его это создание убьет следующим.
– Белый Единорог, – прошептала женщина в синем платье. – Он казнит тех, кого Белая Королева приговаривает к смерти. Те, кто увидит его, умрет.
Старый конь, повернувшись к ним, медленно побрел вверх по склону. Худощавый попытался освободиться от пут.
«
Конь затряс гривой, будто приветствуя приговоренного солдата.
Конь тихо заржал, будто пытаясь придать своим словам больший вес.
– Она уже здесь? Белая Королева? – с надеждой обратилась к существу матрона. – Когда она уничтожит наших врагов?
Сара тем временем пыталась понять, что она видит. Кляча, которая падет замертво, если кто-то заставит ее пробежать хоть милю… это на самом деле единорог? Одно из волшебных существ при дворе Белой Королевы?
Со стороны тракта донесся крик. Солдаты набросились на пленных с мечами. Кто-то стрелял из арбалетов в упор, и болты пробивали подчас по два тела сразу.
Сара вскочила. Ее руки все еще были связаны. Нужно спасти Ролло. Ее старый работник остался среди пленных, которые теперь умирали. Он сидел там и даже не шевелился, просто смотрел на палачей.
– Тогда ты спаси его! – крикнула Сара и бросилась бежать.
Но кто-то накинулся на нее сзади, сбил с ног.
– Не жертвуй жизнью!
– Да что ты понимаешь?! – Женщина попыталась высвободиться.
Но худой солдат, этот предатель, втершийся в доверие беженцев, человек, с которым она сидела вместе у костра, человек, почему-то помилованный единорогом, прижал ее к земле. Он оказался сильнее.
– Покойся с миром. Тело твое подарит пищу лесу, который дарил пищу тебе столько лет, – торжественно произнес Раинульф, опуская камень на плоский холмик разрыхленной земли.
Милан присел у могилы Думона. Как поблагодарить человека, которого ты сам лишил жизни? Если бы Стрела Чаш не попытался натянуть тетиву лука и убить грима, его рана не разошлась бы. Он не истек бы кровью.
– Ты был из тех людей, о которых слагают легенды. Ты всегда знал, что делать, и никогда не спрашивал, какую цену тебе придется заплатить, если речь шла о том, чтобы поступить правильно. Я расскажу людям о тебе, Думон из Швертвальда. Твое имя не канет в забвение, пока в тени сосен еще звучат истории об отважных воинах и великих охотниках.
Нок присела рядом с Миланом и опустила на могилу белоснежный камень.
– Спасибо тебе, чужестранец, – просто сказала она.
Акцент придавал ее словам какое-то возвышенное звучание, и Милану подумалось, что, если бы эту фразу произнес он, эти слова произвели бы совсем другое впечатление.
Не сговариваясь, они поднялись на ноги одновременно. Между ними воцарилась гармония, как и на седьмую ночь, когда Нок посвящала его в искусство любви и их тела знали друг друга лучше, чем их души.
Беженцы разожгли костер. Раинульф и его лучники вернулись и сообщили, что арбалетчики Лиги по какой-то непонятной причине внезапно отступили. Теперь за ними никто не гнался. Им удалось сбежать от лигистов. По крайней мере, на эту ночь.
Среди деревьев клубился туман, и слабые отблески костра плясали в дымке. Милану не хотелось присоединяться к остальным. У него еще не было душевных сил на то, чтобы рассказывать о подвигах Думона.
Нок взяла его за руку. Их пальцы переплелись.
– Кто ты? – тихо спросил Милан.
Она промолчала. Они двинулись по лесу, пока костер не превратился в далекую искорку во тьме горного леса.
– Ты бросила мне свой меч, а ведь он мог спасти тебе жизнь. – Слова Милана прозвучали скорее утверждением, а не вопросом. Сегодня Нок, похоже, была не в настроении отвечать ему.
