Данило как раз подошел к пленным. Он указал на каких-то двух женщин и Ольмо. Несколько солдат помогли ему поставить пленных на ноги и развязать им путы на ногах. Эрнесто еще подумал, мол, хорошо, что его прежнего начальника казнят первым. Тогда от него больше не будет хлопот. И как только можно было так сглупить? Ольмо достаточно было смолчать – и уже завтра он был бы капитаном.
– Вскоре Лиге будет принадлежать весь остров, – убежденно произнес Эрнесто. Он верил в это всей душой. – Нет места, куда я мог бы сбежать. А таких ведьм, как ты, найдут и сожгут на костре. Верховный священник Нандус Тормено мастер в таких делах!
На противоположном берегу раздался сигнал горна. Какой-то всадник пронесся в галопе по мосту, заставляя марширующее войско уступить ему дорогу.
Эрнесто обнажил меч. Судьба преподнесла ему ценный дар. Завтра на рассвете он станет капитаном. И никакие голоса в голове не помешают ему сделать все, что для этого необходимо.
Облик белой клячи начал меняться. Он расплылся, словно отражение в луже, когда воду что-то потревожило. Теперь перед Эрнесто стоял уже не старый конь. А что-то совсем другое.
Ужас сковал стражника по рукам и ногам, когда он понял, кому бросил вызов.
На какой-то миг Родриго показалось, что Николо сейчас обнажит клинок и просто зарубит гонца. Он встал между ними, готовый при необходимости парировать удар.
– И это точно так и есть? – уточнил он у гонца.
– Определенно. Он в часе пешего пути отсюда, на юге. Движется к нашему войску, вернее, к обозу, который растянулся на три мили отсюда.
– Кто его вообще видел? – взревел Николо. – Это все слухи. Вероятно, их распространяют повстанцы…
Аполита на мгновение закрыл глаза. Как Тримини не понимает? Просто невозможно поговорить с тем, кто видел василиска. Статуи не разговаривают.
– Я лично видел, как солдаты на гребне холма превратились в камень. – Голос гонца захлебывался. Он указал в сторону русла реки на юго-востоке. – Вон там. Я уверен, они увидели василиска в долине за холмом.
– Во имя Создателя Небесного… – прошипел Николо. – Мы ведь уже обходили этого василиска. Он нас преследует? Может, он на стороне повстанцев?
– Конечно же, нет, – вмешался Родриго. Он был совсем в этом не уверен, но понимал, как на боевом духе войска скажется слух о том, что василиск выступает на стороне повстанцев Швертвальда. – Это просто животное, дикий зверь, бродящий в округе и доставляющий нам столько хлопот. – Он махнул рукой гонцу. – Ты можешь идти. Проскачи вдоль колонны. Прикажи развернуть повозки.
Гонец с явным облегчением дернул поводья и помчался прочь, радуясь тому, что не накликал на себя гнев главнокомандующего.
– Ты… – Лицо Тримини побагровело.
Аполита подхватил вороного коня Николо под уздцы.
– Что бы ты ни собирался сказать мне, давай обсудим это наедине, чтобы нас не услышали слишком многие.
В десяти шагах от них пленные рыли могилы. Почва была каменистой, и дело не спорилось. Некоторые с любопытством поглядывали в сторону Тримини. Как и несколько солдат в черных форменных накидках с серебряным серпиком луны – гербом Дрепаны.
Николо действительно удалось сдержаться, и они с Родриго поехали по берегу вдоль реки. Они удалились на достаточно большое расстояние, прежде чем военачальник выдавил сквозь стиснутые зубы:
– Собирай вещи. Ты возвращаешься в Далию.
– Почему?
– Потому что я командую этим войском. И мне не по душе твое вмешательство. Вначале ты самовольно отправляешь солдат на этот берег реки, за позиции врага. А теперь ты в моем присутствии осмеливаешься раздавать приказы войску.
Аполита сохранял спокойствие. Если главнокомандующий отправит его домой, это нанесет немалый ущерб репутации его семьи. Нужно поскорее все исправить.
– Я лишь предложил им развернуть обоз. Приказ об отступлении отдашь ты.
– Отступлении? – взвился Тримини. – Мы не для того потеряли столько людей на этом мосту, чтобы тут же сдать занятые позиции!
– Насколько я понимаю, у нас нет выбора. На этом берегу около тысячи наших солдат. Большая часть войска все еще на другой стороне реки.
– Мы не станем отдавать только что отвоеванный участок земли через час после сражения, – настаивал Николо.
– Если мы останемся тут, то будем отрезаны от снабжения. Этот проклятый василиск идет в сторону тракта. Все, кто останется на дороге, обречены на смерть.
