Капитан Феррус сплюнул со стены, перегнувшись через зубцы. Он жевал цикорий, перемещая комок во рту. Желтовато-коричневые пятна на его покрытом щетиной подбородке свидетельствовали о том, что у него не всегда получалось сплюнуть. Луцилла терпеть не могла этого типа, но каким-то образом старику удавалось говорить от имени всех капитанов, которые представляли интересы остальных герцогов Швертвальда.
– Мне это не нравится, – пробормотал Феррус, устремив взгляд своего единственного глаза на осадные орудия Черного отряда. – Они ведь должны понимать, что этого недостаточно!
– Говорю же вам, Нандус полагается исключительно на свою репутацию. Да, этим обстрелом он навредит нам, но ему ни за что не взять Туар! – возразила герцогиня.
Феррус огладил подбородок:
– Возможно, вы правы, Меч Роз. Следует убрать всех горожан из домов, выходящих на сторону моря, и надеяться на то, что Белая Королева придет, чтобы избавить нас от этого черного сброда.
Луч солнца играл на большой, размером с ладонь, железной пластине, закрывавшей правую часть его бритой налысо головы. На месте правого глаза зиял провал с узловатым шрамом. От капитана несло кислятиной, и не только потому, что он постоянно жевал цикорий. Луцилла была уверена, что Феррус уже много дней не мылся.
Хотя уже похолодало, капитан надел только потрепанный кожаный камзол и штаны, когда-то бывшие темно-зелеными, но выгоревшие на солнце. Руки он скрестил на груди, и всем были видны его роскошные татуировки: по левому предплечью вился морской змей, на правом две русалки обнимали голого моряка.
Феррус был контрабандистом. И головорезом. Он утверждал, что во время последнего плавания столкнулся с огромным кораблем из ханства. С семью мачтами! Нелепость, да и только. Даже дети знают, что на далеком западе не умеют строить такие громадные корабли. Пять мачт – вот самое большее, на что они способны. Для Луциллы было загадкой, почему Умбальдо ди Бишья, Меч Змей, назначил Ферруса своим представителем. Может, все дело в том, что он знал: она терпеть не может этого старика.
Над их головами пролетел какой-то мелкий снаряд. Послышался звон битого стекла. Потом еще один…
Луцилла оглянулась на город. Как раз вовремя, ибо она успела увидеть, как что-то стеклянное, блеснув в лучах солнца, разбилось о крышу одного из уцелевших домов. Голубое пламя вспыхнуло на красной черепице. Черепице из обожженной глины. Она не могла гореть!
Огонь
У Луциллы перехватило дыхание, когда она поняла, что это такое.
Над разбитой крышей соседнего дома, в который ударил предыдущий стеклянный снаряд, тоже бушевал голубой пожар.
– Пламя Императора! – в ужасе произнес Феррус. – Они используют жидкий огонь! – во всю глотку заорал он.
Затем старик повернулся к остальным капитанам:
– Этот Тормено задумал сжечь Туар, как его отец сжег Арбору! Он спалит наш город дотла! Помните его слова? Погибнут все, кто находится сейчас в Туаре: мужчины, женщины, дети… И даже крысы не выживут. Жидкий огонь! Вот в чем его план! От Туара останется только обугленная скала, когда он закончит обстрел.
– Он не может так поступить… – возразила Луцилла.
– Вот как? Это еще почему? – На лице старого капитана читался безотчетный ужас.
– Лиге нужны рабы, – поколебавшись, протянула герцогиня. – Зачем им сожженный город? Им ведь нужно…
– Под стенами нашего города стоит Нандус Тормено, верховный священник Цилии. Сын Луцио Тормено, Огненного Палача Арборы, – перебил ее Феррус. – Его отцу тогда тоже было плевать, что подумают купцы в Совете Лиги. Он принял решение выжечь чуму. И это в родном-то городе! Вы думаете, этот Нандус хоть на мгновение усомнится перед тем, как сжечь город своих врагов?
Дом, в который попал жидкий огонь, уже полыхал. Луцилла подошла к брустверу со стороны города и, вытянув шею, увидела, как струйка голубого огня ползет по мостовой соседнего переулка.
– Луцилла да Роза! – прогремел грубый голос Ферруса.
Женщина обернулась.
– Вы арестованы! Мы выдадим вас верховному священнику, а затем он получит ключи от города. Туар не станет второй Арборой!
Луцилла посмотрела на собравшихся рядом капитанов, хотела что-то сказать, но вдруг поняла, что слова ей не помогут. Они все были согласны с Феррусом. И все хотели избежать смерти в Пламени Императора.
– Ну что ж… – Луцилла подняла руки. – Значит, придется смириться с неизбежным. – Она шагнула ближе к Феррусу.
– Я рад, что вы это понимаете, – согласился капитан.
Сделав еще шаг, герцогиня изо всех сил толкнула его в грудь. Покачнувшись, Феррус чуть не упал, навалившись на других капитанов. Тем временем женщина развернулась и бросилась бежать.
– Держите ее! – завопил Феррус. – Держите Меч Роз!
