– Слышал бы ты его по телефону. Он вспомнил, но я не знаю, что именно. Возможно, подозревает, что кто-то над ним поработал.
Слышится хруст. На полу столько всего валяется – наверное, наступили на что-то.
– Он, конечно, неплохо соображает, но у тебя паранойя.
Лила дышит мне в шею. Слышу, как они поднимаются по лестнице. Мы стоим близко-близко, касаемся друг друга. Она ведь прикасалась ко мне, когда колдовала.
– Той ночью в Веллингфорде ты пробралась ко мне в комнату? – шепотом спрашиваю я.
– Они хотели, чтобы я тебя выманила, чтобы ты вышел из общежития. Многие попадали к ним в руки из-за меня.
Так и вижу белый силуэт, крадущийся по лестнице. Собака, наверное, лаяла, но Лила ведь могла усыпить и ее тоже.
– Зачем ты меня поцеловала?
– Чтобы не шумел. А ты что подумал?
Мы молчим. Наверху раздаются шаги, скрипят старые доски. Братцы обыскивают свои бывшие спальни? Интересно, мою будут обыскивать? Я сам ведь рылся в вещах Баррона.
– Спасибо, – отвечаю как можно язвительнее, бешено колотится сердце.
– Ты ничего не помнил? Я догадалась в конце концов. А Баррон говорил, ты смеялся, что меня заперли в клетке. Ты ведь не смеялся?
– Конечно нет. Они сказали мне, что ты умерла.
Лилин отрывистый смешок больше похож на бульканье.
– И как же я умерла?
Она просидела в клетке три года. От такого легко можно сойти с ума, хотя Лила не кажется мне безумной. Но если уж она спятила, то что говорить обо мне?
– Я убил тебя ножом. – Знаю, воспоминание не настоящее, но голос все равно меня не слушается.
Тишина. Только громко стучит мое сердце.
– Я помнил кровь на полу, помнил, как поскользнулся на ней. Помнил, как радовался, словно что-то удачно сошло мне с рук. Смотрел на твой труп и радовался. Помню до сих пор. Воспоминание чудовищное и оттого еще более настоящее, разве такое выдумаешь? Лучше бы я ничего не чувствовал, был бы просто убийцей, но радость…
Хорошо, что в шкафу темно, я бы не смог сказать ей это в глаза.
– Они собирались меня убить. Мы с Барроном сидели в подвале, он схватил меня за руки, прижал к полу. Я решила, он дурачится, а потом вошли вы с братом. Филип что-то объяснял, а ты все качал головой.
Неправда, ничего такого не было. Но на самом деле откуда мне знать?
– Я просила Баррона отпустить, но он даже не смотрел на меня. Потом Филип достал нож, и тут ты вроде как передумал и подошел к нам. Тоже смотрел не на меня, а куда-то насквозь, словно не узнавал. Баррон разжал руки, но ты схватил мои запястья и прижал к ковру. Еще сильнее, чем он.
Сглатываю и закрываю глаза. Мне страшно услышать, что было дальше.
На лестнице раздаются шаги, и Лила замолкает.
– Скажи мне, – шепчу ей в ухо. Получается слишком громко, но братья, похоже, не слышат. – Скажи, что было дальше.
Она зажимает мне рот рукой и яростно шепчет:
– Замолкни!
Что тут поделаешь – шум поднимать нельзя.
– Антону не говори, – голос Филипа звучит совсем близко. Лила вздрагивает. Я пытаюсь обнять ее в темноте, успокоить, но она только дрожит еще сильнее.
– Не говорить что? Что Кассель, по-твоему, съехал с катушек? Хочешь все испортить?
– Не хочу, чтобы кто-нибудь из нас пострадал. Антон становится все более непредсказуемым.
– Мы о нем позаботимся потом, когда все кончится. Кассель в порядке, ты слишком с ним нянчишься.
– Просто все очень рискованно, сам план рискованный. Кассель нам нужен, а ты, по-моему, забыл стереть ему память.
– А по-моему, проблема в твоей сучке-жене. Говорил же, надо было послать ее куда подальше.
– Заткнись, – Филип почти рычит.
– Ладно. Только вот он трепался с ней после ужина. Она что-то прознала, потому и уехала.
– Но Кассель…
– Что Кассель? Наверное, Мора рассказала ему о своих подозрениях, и теперь малец пытается нас прощупать, смотрит на твою реакцию. Не глупи, и он ничего не узнает. Все. Дело закрыто. Пошли.
– А Лила?
– Мы ее найдем. Да и что может сделать кошка?
Захлопывается входная дверь. Выжидав минут десять, мы осторожно выбираемся из шкафа. Я осматриваю гостиную: повсюду валяется мусор; вроде все как было.
Лила идет за мной по пятам. Поймав мой взгляд, она криво усмехается и поворачивается в сторону ванной, но я хватаю ее руку.
– Зачем ты все это делаешь? Как ты сбежала от Баррона? Зачем наслала то безумное сновидение и выманила меня на крышу Смит-Холла?
– Хотела тебя убить. – Ее улыбка становится шире.
– Что? – отдергиваю руку, как от огня.
– Но не смогла. Тебя я ненавидела еще больше братьев и все равно не смогла. Видишь, уже неплохо.
Меня будто отправили в нокаут.
– Плохо. Даже хуже.
Слышен скрип кухонной двери. Прижавшись к стене, Лила бросает мне предостерегающий взгляд. В шкаф уже не успеем. Пойду на кухню, и будь что будет, дам ей время спрятаться.
– Так и знал, что ты здесь, – улыбается Филип.
– Только что пришел, – я вру, и он это прекрасно понимает.
Брат делает шаг навстречу, я, наоборот, отступаю. Хочет убить меня? Поднимаю руку без перчатки. Но Филип даже бровью не повел.
– Скажи ей, – даже не сразу понимаю, о ком он говорит, – скажи Море, я сплоховал и очень сожалею. Я не знал, как остановиться.
– Ты опять об этом! Я не знаю, где Мора.
