– Где она? – он оглядывается, ища Лилу.
– Наверху, в комнате, как и обещала.
Внезапно откуда-то слышится низкий пронзительный вопль. Резко поворачиваюсь, и тело немедленно скручивает от боли. Черт, совсем забыл.
– Кошки, – смеется Захаров. – Под причалом полно бродячих котов. Помнишь, как Лила любила кошек?
Я молчу.
– Если бы она зашла в комнату, позвонили бы мои люди. – Наклонив голову, он засовывает руку в карман. – В какую игру ты играешь? Кто притворялся Лилой по телефону? Вы собирались просить денег? Очень глупая игра.
– Она хотела встретиться без свидетелей.
Делаю шаг по направлению к нему, но Захаров вскидывает руку в предостерегающем жесте. К нам тут же подходит один из его головорезов.
– Она, наверное, заметила ваших людей и удрала.
– Злодей из тебя неважный, Кассель Шарп, – смеется старик. – Какое разочарование.
– Нет, она действительно…
Телохранитель с силой скучивает мне руки за спиной, и от боли у меня перехватывает дыхание.
– Пожалуйста, только не ребра!
– Спасибо, теперь понятно, куда бить, – ухмыляется громила. Нос у него свернут на сторону – ходячий стереотип.
Захаров треплет меня по щеке, от его перчаток пахнет кожей.
– Думал, ты вырастешь похожим на деда, но мать вконец испортила всех троих.
Не могу сдержать смех. Бандит еще сильнее выворачивает руки, раздается глухой щелчок – как будто кости выскочили из суставов. Я всхлипываю.
На набережную с песчаного пляжа поднимается девушка. В этот миг Лила похожа на незнакомку, на привидение. Наверное, так и воспринимает ее Захаров: это женщина, а не та девочка, которую он потерял. Но изогнутая в жестокой усмешке линия губ у них совершенно одинаковая; и один глаз у нее голубой, а другой зеленый. Старик снимает черные очки.
– Лила? – голос у него стал слабый и ломкий, словно стекло.
Телохранитель ослабил хватку, я вырываюсь на волю и растираю онемевшие руки.
– Надеюсь, ты доверяешь своим людям, – у нее тоже голос дрожит, – потому что все это тайна. Мое возвращение должно оставаться в тайне.
– Прости. Я думал, это не ты…
Захаров протягивает руку, но Лила не двигается, не подходит ближе. Она вся словно ощетинилась, как будто борется с невидимым засевшим внутри диким зверем.
– Давайте уйдем отсюда, обсудим все вдали от посторонних глаз, – прошу я, дотронувшись до ее запястья. Захаров смотрит на меня, будто не узнавая. – Пойдемте же.
Громилы, кажется, рады моему предложению.
– Люди смотрят, – один из них кладет руку на плечо боссу и подталкивает его в сторону казино.
Второй подозрительно уставился. Лила берет мою ладонь в перчатке и бросает телохранителю холодный повелительный взгляд. Вот спасибо. Тот отступает и молча следует за нами в «Тадж-Махал». Я удивленно поднимаю брови.
– Умеешь ты вляпаться в неприятности, – говорит она.
Мы проходим через казино к лифту, и никто не говорит нам ни слова.
Точно знаю, Захарову не понравилось, что я видел его лицо в момент их встречи, это слишком личное. Может, уйти? Но Лила стискивает мою руку почти до боли. Стараюсь ни на кого не смотреть, не отводить глаз от мелькающих над дверями цифр – мы поднимаемся все выше.
В огромном, похожем на пещеру номере стоит кожаный диван, на низком столике – ваза со свежесрезанными гортензиями, на обшитой деревом стене – плоский экран. За высокими окнами плещется необозримый чернильно-черный океан. Один из телохранителей швыряет на стул пальто, демонстрируя мне портупею с пистолетами – два под мышками, два на спине. Как ему, интересно, рук хватает стрелять?
Захаров наливает что-то прозрачное в хрустальный стакан и выпивает залпом.
– Хотите выпить? В мини-баре есть кола.
Я встаю.
– Нет-нет. Вы мои гости, – он кивает, и один из громил, хмыкнув, открывает холодильник.
– Воды, – просит Лила.
– Аспирина.
– Да ладно, – телохранитель вручает нам стаканы, – я тебя не так уж сильно помял.
– Это не вы.
Проглотив три таблетки, я откидываюсь на подушки. Как бы поудобнее устроиться? Так больно, что от каждого движения хочется волком выть.
– Спускайтесь в казино, – приказывает Захаров. – Поиграйте чуток.
– Конечно, – громилы медленно идут к дверям, и один подхватывает по пути пальто.
Их босс смотрит задумчиво, видимо, решает, не отправить ли меня следом.
– Кассель, как давно ты знал, где моя дочь?
– Узнал около трех дней назад.
Лила сердито зыркает на меня, но уж это-то можно рассказать.
– Почему сразу не позвонил? – Захаров наливает себе еще один стакан.
– Лила свалилась как снег на голову, – и это почти правда. – Я не видел ее уже три года и считал мертвой. Поэтому просто сделал так, как она велела.
Захаров отпивает и морщится.
– Ты расскажешь мне, где была?
Она пожимает худенькими плечами и опускает глаза.
– Ты кого-то выгораживаешь. Мать? Я всегда подозревал, что это она тебя забрала. В конце концов, тебе надоело…
– Нет!
– Она практически обвинила меня в убийстве, – Захаров будто и не слышит дочь, так он погружен в собственные мысли, – сказала ФБР, что я якобы грозился сам тебя убить, только чтобы не отдавать ей. ФБР!
