Большое мрачное здание окружали столетние дубы, чьи мощные ветви тёрлись о крышу, издавая слабый шорох. Окна выходили на замёрзший пруд, блестящий и гладкий как стекло. Внутри Хранилища было холодно, из щелей в рамах дуло, над полом гулял сквозняк. Дому явно требовался ремонт. Помещения обогревались закрытыми железными ящиками с углями, но тепло словно прилипало к железу. Работники боялись разжигать огонь в каминах: в комнатах находились сотни древних книг — инкунабул, — прикованных к стеллажам цепями.
Главный книгохранитель проводил гостей в свой кабинет и услужливо закрыл за собой дверь. Лейза умостилась на кушетке, подогнула под себя ноги и спрятала руки под плащ. Киаран сел в кресло напротив и устремил взгляд на Лейзу. Фарфоровое лицо без единой морщинки, а ей ведь за сорок. Из-под чёрного берета на плечи струились светло-русые волосы без единой седой волосинки. Серые глаза, прозрачные, затягивающие в глубину. Впервые за всё время мелькнула мысль: скорее всего, Лейза вышла из детородного возраста. Но почему-то эта мысль казалась неважной.
— Я слушаю, — прозвучал тихий голос.
Киаран снял перчатки, потёр гладко выбритый подбородок и уставился в окно, за которым тянулся к небу могучий ствол дуба.
— Тренировки и воспитание Выродков давно превратились в скучную рутину. Излюбленным занятием рода Айвилей стала подготовка и организация идеальных убийств.
В глазах Лейзы появился интерес.
— Что значит — идеальных?
— Убийства, в которых нет подозреваемых. Когда смерть человека выглядит как самоубийство или несчастный случай. Реже — из-за болезни. Планировать такие убийства очень трудно и очень интересно. Это своеобразная тренировка ума и смекалки. Человек не может без причин наложить на себя руки. Надо создать видимость таких причин, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Несчастный случай должен выглядеть реалистично и произойти на глазах надёжных свидетелей, чьи слова никто не возьмёт под сомнение.
— Понятно, — кивнула Лейза. — Только непонятно, зачем вы это рассказываете.
— Большинство заказчиков выбирают идеальное убийство. Некоторые не могут ждать, и приходится надеяться на сноровку Выродка. А есть такие, кто заказывает яд. Мы не знаем, кто жертва, и зачастую не знаем, кто к нам обратился: заказчик или подставное лицо.
Киаран откинул полу плаща, достал из кармана куртки сложенный листок и протянул Лейзе. Она взяла бумагу, расправила в местах сгибов и заскользила глазами по строчкам. Киаран знал эти строки наизусть. «Потеря сил, потливость, частая потеря сознания, обильные кровотечения из носа, жар, лихорадка, чахотка. Через пятнадцать лет — смерть».
Лейза читала текст снова и снова. На бледных щеках заиграл нервный румянец. Кончик носа заострился. Пальцы, удерживающие бумагу, задрожали. Она посмотрела на Киарана. В её глазах плескались льдинки.
— Этим ядом отравили моего отца.
— Да.
— Яд изготовил ваш отец.
— Да. Болезнетворный порошок он изготовил по заказу господина Макана.
— Кто это?
— Не знаю. Думаю, подставное лицо. О том, что этим порошком опоили герцога Дирмута, мой отец догадался намного позже. Когда налицо были все признаки отравления.
Лейза уронила руки на колени, опустила голову:
— Вы убили моего отца…
По крыше будто костлявой рукой царапали ветви. За стволом столетнего дуба прятался дневной свет. Огоньки свечей в подсвечнике зябли в промозглом воздухе. Киаран смотрел на Лейзу и ждал.
— Вы должны бросить своё старое занятие, — сказал она, продолжая разглядывать подол платья. — Вы лорд Верховный констебль и не можете заниматься грязными делами.
— Где вы увидели грязь? Воюют все, убивают все. Разница в том, что мои люди воюют и убивают за деньги. Свою должность я не передам по наследству, зато могу передать ремесло. Дело Айвилей продолжит мой сын, а я, если вы позволите, продолжу помогать королю.
— Гилану всего тринадцать.
— Ему уже тринадцать! Детство мальчика заканчивается в двенадцать лет, если вы забыли.
Лейза тихо вздохнула:
— Знаете, чего мне хочется больше всего на свете?
— Скажите. Буду знать.
— Выцарапать вам глаза.
— Сделайте это.
Лейза с трудом подняла голову:
— Вы не будете защищаться?
— Вы можете выцарапать мне глаза, надавать мне оплеух, воткнуть в меня нож. Делайте со мной что угодно, лишь бы вам стало легче. Но я не стану просить прощения за то, в чём нет моей вины. И мой отец ни в чём не виноват. Яд можно купить у любого целителя, в любой аптеке. Но от другого яда ваш отец умер бы сразу. А наш болезнетворный порошок позволил ему жить и позволил вам появиться на свет.
Лейза упёрлась руками в кушетку и вновь уставилась в пол:
— Тайны уходят в могилу. Вы нарушили свой девиз.
— Заказчик и жертва мертвы. Хранить их секреты уже не имеет смысла.
— Но вы рассказали мне только сейчас. Вы молчали столько лет! Я просто раздавлена.
— И молчал бы дальше. Я не знал, что у меня возникнет… Я испытываю к вам… далеко не целомудренные чувства… Лейза… Когда я это понял, тайна о вашем отце превратилась в камень на душе.
— Уходите. — Она ударила кулаком о колено. — Уйдите!
