— Наверное, — равнодушно пожал плечами командир. — Его подкараулили за городской стеной, в роще. Мы вырубили её к чёртовой матери. Теперь торговлей заправляет его старший сын.
Киаран усмехнулся. И точно так же смешивает перец с экскрементами, только не в таких пропорциях. Яблоко от яблони недалеко падает.
Внезапная мысль пронзила словно молния. Киаран почувствовал, как в перчатках вспотели руки. Купцы мечтают о независимости? Он знает, как выбить из их голов эту мечту.
— Кстати, у вас какие деньги? — поинтересовался командир.
— Королевской чеканки.
— В Калико такие не ходят. В здешнем монастыре чеканят свою монету. Наши рыбки весят тяжелее ваших корон. Деньги можно поменять в харчевне при постоялом дворе. Там всегда сидит меняла.
Вот так дела! Купцы чеканят монеты, а прикрываются монастырём!
— Сколько у тебя стражей? — спросил Киаран.
— По сотне на каждые ворота и полсотни ночных сторожей. Они ходят всю ночь по улицам и звонят в колокольчик.
Как глупо, подумал Киаран. Сторожа не ловят воров, а предупреждают их о своём появлении.
— Вот здесь и заночуете. — Командир указал на калитку в глухом заборе. — Через два дома хороший бордель, если потребуется. Утром обратную дорогу найдёте?
Устав от разговоров, Киаран кивнул.
Командир поёрзал в седле:
— Вы обещали, что ваши люди никого не тронут. Но на всякий случай я поставлю во дворе двух сторожей. Мне так будет спокойнее.
Хозяин постоялого дома поселил Выродков в отдельно стоящей постройке. Киарану выделил комнату в главном здании. Расседлав и почистив коней, наёмники собрались в просторном зале харчевни, куда вместился бы ещё один отряд, и, сдвинув столы, уселись на скамейки. Посетителей было немного: трое мужчин городской наружности и двое крестьян. Опасаясь нарваться на воров, люди предпочитали останавливаться в небольших заведениях, где каждый новый человек был на виду.
Командир Выродков обменял деньги у пристроившегося в углу молодого человека, расплатился за ночлег и ужин с хозяином и подсел к Киарану. Из кухни доносились голоса поваров — здесь, как во всех приличных харчевнях, женщинам не позволяли готовить пищу. В общем зале поварёнок крутил над очагом барашка на вертеле, прислушиваясь к шипению жира в огне.
Не успели воины согреться, как служанки запорхали вокруг стола мотыльками, расставляя глиняные миски, кружки и кувшины с элем и сидром. Вытянув ноги и наблюдая то за менялой, то за Выродками, разрезающими кашу ножами, Киаран потягивал вино, припасённое хозяином харчевни для важных гостей. Вино, надо сказать, было так себе. Неискушённому человеку пришлось бы по вкусу, но только не Киарану. В его двух деревнях крестьяне выращивали не пшеницу, а виноград винных сортов, так что он имел представление, каким должно быть настоящее вино.
— Вы верующий? — прозвучал девичий голос.
Киаран посмотрел на курносую служанку:
— Это имеет какое-то значение?
Она протянула ему замотанную в тряпицу вилку:
— Инструмент дьявола, по мнению церкви. Или унести?
Как символично… Киаран вынашивал дьявольские планы и в какой-то мере ощущал себя дьяволом. С улыбкой, больше похожей на оскал, взял вилку и положил на стол. Поварята, покраснев от натуги, поставили перед ним огромное блюдо с барашком. Отрезав себе кусок, Киаран отдал мясо воинам. Служанки принесли тушёную капусту, начинённую чесноком свеклу, яблоки, разрезанные на дольки, и душистые вафли.
— Вам повезло, — проговорила служанка, поливая вафли и яблоки мёдом. — С завтрашнего дня подаём пустую кашу.
— Постную.
— У нас говорят: пустую.
Киаран свёл брови:
— А что у нас завтра?
— Начинается пост. Вы забыли? Он продлится до праздника Двух Двоек. Или вы не придерживаетесь поста?
Набожные люди постятся треть года. Как они выживают? Откуда черпают силы обрабатывать поля и убирать урожай? Сил хватает разве что на молитвы. Если Выродки будут голодать и продолжать тренироваться, они попросту свалятся с ног.
Киаран отставил кубок:
— Я похож на богомольца?
Служанка улыбнулась, смешно сморщив носик:
— Вам нравится пуаре?
— Это… едят?
— Пьют. Вино из груш.
— Не пробовал, — признался Киаран.
— У нас осталось немножко. Я сейчас принесу.
Проводив девушку взглядом, Киаран посмотрел в окно. Город давно погрузился в темноту. Глухой забор скрывал дома на противоположной стороне улицы, и казалось, что харчевня находится посреди утонувшего во мгле поля.
Служанка принесла кувшин и чистую кружку. Наполнила её светло-жёлтым напитком. Киаран с подозрением понюхал. Пахнет приятно. Пригубил вино. И вкус отличный.
— Ну как? — спросила служанка. — Нравится?
Киаран похлопал ладонью по скамье:
— Присядь.
Лицо девушки вытянулось.
— Вы плохо обо мне подумали. Если вам нужна женщина на ночь, бордель…
— Через два дома, — закончил фразу Киаран. — Знаю. Присядь.
Служанка покосилась на дверь кухни:
— Нам нельзя сидеть с постояльцами.
Киаран положил на стол серебряную монету с изображением короны. Девушка смела её в карман фартука и опустилась на скамью.
— Сегодня в городе случился пожар, — проговорил Киаран заговорщицким тоном.
— Да, я слышала. Сгорел склад с коврами.
— Состоятельный человек вмиг стал нищим.
