Зал наполнился музыкой, похожей на бурю. Вот храбрый рыцарь Роберто случайно оказался во дворце Иоланты. Он поражен красотой девушки, он страстно полюбил ее. Юношу мучит сознание, что Иоланта слепа и даже не знает этого. Роберто пытается познакомить свою любимую с подлинной красотой мира. Взволнованно рассказывает ей, как выглядит небо, как ярко солнце, как чарующи лес, река… Он обрисовывает ей словами все, чего она до сих пор не знала… И она словно бы прозрела, словно увидела и мир, и его самого, Роберто…
Когда Донди было трудно, ей тоже, наверно, должен был помочь такой отважный юноша, а ведь я и пальца о палец не ударил, чтобы вызволить Донди, спасти от тирании отца, от потемок предрассудков. Сейчас я самому себе казался простым ничтожеством по сравнению со сказочным Роберто, еще не понимая, что это искусство так возвышает нас над собой.
Когда мы вышли из театра, уже стемнело. Витрины магазинов светились неоновым светом. Крупными хлопьями падал снег. На остановке собралось много народу, мы не стали ожидать троллейбуса, пошли пешком. Садык был задумчив. Он то и дело покачивал головой и восхищенно щелкал языком:
— Ах, какая девушка! Ни за что не женюсь, пока не найду такую.
— Проживешь свой век бобылем, — заметил, смеясь, Ораз.
— Ты лучше позаботься о своей прическе, которая что ни день все редеет, — съязвил Орунбай. — Скоро за тебя и старая дева не пойдет.
— Жаль, что только в сказках такие бывают, — продолжал задумчиво Садык, не обращая внимания на шпильки. Он, кажется, тоже влюбился в Иоланту.
— Почему? В жизни тоже встречаются, — сказал я. — Ведь все, что мы увидели, все чувства, все счастье переданы нам реальными людьми, актерами…
— Они играют. А в жизни? В жизни ты встречал таких чистых и стойких девушек? — не унимался Садык.
— Встречал, — сказал я.
— Да? И можешь показать нам?
За разговором мы не заметили, как прошли несколько остановок. На морозном воздухе дышалось легко, снежок похрустывал под ногами. Здание, мимо которого мы шли, показалось мне удивительно знакомым. Да я ведь утром несколько раз был здесь. Только лестница у подъезда сейчас выбелена снегом, а вазоны по краям, переполненные пушистым зимним пухом, напоминали невесомые шары одуванчиков. Окна всех пяти этажей ярко светились. Интересно, за которым из них Донди? Неожиданно для самого себя я дернул Ораза за рукав пальто:
— Не зайти ли нам в этот замок?
— Это же бабское общежитие, — заметил Орунбай.
— У тебя здесь знакомая? — осведомился Ораз.
— Здесь живет моя Иоланта, — объявил я.
— Это та, которую так долго прячешь от нас? — спросил Орунбай.
— Зайдем, — согласился Садык. — Может, и я здесь встречу свою Иоланту.
Ораз пожал плечами:
— Я давно не был в женской компании. Мне нравится твое предложение, малыш.
Мы узнали у вахтера, в какой комнате живет Донди. Оставили студенческие билеты и поднялись по лестнице на третий этаж. Мы шли по длинному коридору, застланному дорожкой. Чем ближе я подходил к нужной нам двери, тем громче отдавались в груди удары моего сердца. Мы остановились. За дверью слышались громкие девичьи голоса, смех. Ребята смотрели на меня. Отступать было поздно — я постучал. Сразу несколько голосов откликнулось:
— Да, да, войдите!
Я открыл дверь и, жмурясь от яркого света, остановился на пороге. Две девушки, сидя за круглым столом, читали. Одна гладила, пристроив на тумбочке гладильную доску. Еще одна, в домашнем халатике, лежала на кровати и рассматривала "Экран", а увидев нас, тотчас поднялась, оправила халат. Видимо, девушки не ждали гостей. Разговор их прервался. Они смотрели на нас удивленно, потом переглянулись.
Ребята столпились за моей спиной. Ораз подталкивал меня в спину, ворчал на ухо:
— Заходи. Чего застрял в дверях?
Девушка в бордовом вельветовом платье, что сидела за столом и с улыбкой смотрела на меня, подперев щеку рукой, отодвинула книгу. Потом медленно встала и, подойдя ко мне, сказала:
— Здравствуй, Дурды.
Наконец я узнал Донди. В моем представлении она по сей день оставалась маленькой худенькой девчонкой с прямым пробором на голове и с двумя жидкими косицами. А это была совсем иная Донди. Искрящиеся от света косы уложены кольцом вокруг головы. От длинных ресниц падала тень на глаза, и они, темно-зеленые, казались бездонными, словно океан, излучали тепло и нежность. Чуть уловимая усмешка во взгляде. Платье строго облегало красивую фигуру Донди. Я стоял растерянный. Мои щеки пылали, словно их только что натерли снегом. Должно быть, я выглядел очень смешным в эту минуту.
Донди улыбнулась и повторила, протянув руку:
— Ну, здравствуй же.
Я задержал ее руку в своей и подумал, что и голос у нее изменился: стал немножко гуще, бархатистее.
— Здравствуй, Донди, — проговорил я, с трудом проглотив комок, застрявший в горле.
— Девочки, это ко мне, — сказала она, обернувшись к подругам, и пригласила: — Ребята, проходите, что же вы не заходите? Знакомьтесь, это мои подруги.
Спустя несколько минут мои ребята уже чувствовали себя как дома. Одна из девушек взяла чайник и пошла на кухню ставить чай. Садык вызвался ей помочь и заторопился следом.
