– Ответ у вас в кармане. Это прощальное письмо моему ребёнку, потому что я знаю, что вы меня казните точно так же, как я казнил вашего мужа много недель назад. Его расстреляли вскоре после визита его отца и сестры. Такая ирония судьбы.
Образ разлетевшихся по сену мозгов Бёма был настолько реальный, что она удивилась, осознав, что не нажала на курок. Бём смотрел на неё, и впервые она увидела его в замешательстве.
– Сделайте это, мадам Фиокка. Я убил вашего мужа. Я отдал приказ его пытать. Его пытали неделями. Он ужасно страдал, если бы вы только знали. А потом я начал пытать вас – возможностью спасти его. Я знаю, каково вам было жить с этой мыслью, мадам Фиокка. Я это видел. Вы уже попытались убить меня однажды, почему же медлите сейчас?
В его голосе слышалось отчаяние. Она спустила пистолет с взвода и вернула в кобуру.
– Нет, Бём. Вы предстанете перед судом. Я бы очень хотела вас убить, но это будет эгоистично с моей стороны, не так ли? Столько вдов, матерей, отцов и мужей ждут возможности получить от вас ответы. Я сдам вас американцам.
Он сплёл пальцы, но Нэнси видела, что они дрожат. Она взяла светильник и оставила его в темноте.
Уважаемая фройляйн Бём!
Меня зовут Нэнси Уэйк. Я агент, работающий с партизанами маки на юге Франции. Мы только что взяли в плен вашего отца и вскоре передадим его американским властям. Он попросил меня отправить вам это письмо. Я не знаю, что он написал, но могу предположить: в нём про то, что он отдал свою жизнь за идеал Великой Германии, и как много великих вещей он хотел совершить, чтобы защитить вас и ваше будущее.
Ваш отец – чудовище. Человек, застрявший в своем развитии. Несмотря на всё его образование, он ничего не знает о человеческой жизни, о любви. Я видела режим, которому он служит, до начала войны, и в нём не было ничего, кроме жестокости и зверства, которое выдавалось за силу. Это не сила. Это слабость, которая пытается спрятаться, которая обрушивается на других, чтобы спрятать собственный мучительный страх. Думаю, он скажет вам, что патриот. Я же знаю, что он трус.
Он пытал и убил моего мужа. Он убил моих друзей. Он не герой, которого ждут дома. Он и подобные ему причинили невыразимые страдания миллионам женщин, таким, как я, миллионам маленьких девочек, таким, как вы, и, я думаю, мы только начинаем понимать истинный ужас того, что они натворили, прикрываясь наукой и патриотизмом.
Вы молоды. Вы не несёте ответственность за это страдание, но в течение ближайших лет вам нужно будет сделать выбор: испытывать злобу и страх до конца жизни и закрывать глаза на правду или быть сильной, посмотреть ей в лицо и принять участие в построении другого будущего.
С уважением,
Нэнси Уэйк
Американцы прибыли на следующий день до полудня и не теряя времени собрали всех пленных. Они также оставили целые повозки с провизией – едой и топливом для возвращающихся в Кон-д’Алье жителей и инженеров-конструкторов, озадаченных восстановлением моста, который только что взорвал Гаспар. А в середине дня до них дошла новость об освобождении Парижа.
Как только пленные, и в их числе Бём, покинули город, напряжение начало понемногу спадать, и в полдень прошли слухи, что мэр организует праздничный приём. Маки приоделись, надели бутоньерки, и каждого из них сопровождала девушка. Вернулся и владелец шато, но не для того, чтобы выгнать их, а чтобы открыть винный погреб и поделиться со всеми его содержимым.
Пожав руки американцам и прочитав последние инструкции из Лондона, Нэнси удалилась в свою комнату и постаралась заснуть. Она давно знала, что Анри мёртв. На самом деле она знала это все последние месяцы, а после велопробега эта уверенность стала абсолютной, но она не хотела принимать её, гнала её прочь, пока вчера Бём не сказал ей правду сам. Сейчас она чувствовала пустоту. Она давно попрощалась с Анри и начала горевать, даже не осознавая этого.
– Нет хандре, маршал! – На закате в комнату ворвался Денден с порозовевшим лицом и довольной и хищной улыбкой.
Она поднялась на локтях.
– Снова помирился с Жюлем, Денден?
Он погрустнел.
– В какой-то мере. Мы снова друзья, но он не смеет…
– Мне не надо было спрашивать, прости.
– Не извиняйся, – замотал он головой, – это его выбор. А теперь будь хорошей девочкой и причешись. У меня для тебя небольшой сюрприз.
Она вылезла из постели, нашла расчёску и помаду. Ужасно жалко, что она тогда выбросила в бездну пудреницу. Может, Бакмастер подарит ей новую, если она попросит вежливо. Нэнси взглянула на себя в покрытое пятнами зеркало на туалетном столике. Наверное, хозяйка часто так же смотрелась в него, надевая на шею бриллианты. Отражение в зеркале было удивительно похоже на Нэнси Уэйк.
– Денден, это было везение?
– Что было везение, дорогая?
– То, как ты застрелил солдата на колокольне, который чуть меня не убил. У тебя всегда были такие ужасные оценки по стрельбе, но я видела, как ты произвёл выстрел – как по учебнику. Не говоря уже о впечатляюще быстрой реакции.
