Пирра улыбнулась. Это была крайне высокая оценка со стороны Вайсс. Кое-кто мог бы назвать ее холодной и бесчувственной, но, если хорошенько подумать, то она никогда такой не являлась… Ну, по крайней мере, в их комнате. Разумеется, иногда Вайсс вела себя чересчур строго, но это обычно касалось ее занятий с Руби. И подобное поведение уж точно никак нельзя было назвать холодным и бесчувственным отношением, поскольку всё это она делала лишь для того, чтобы помочь самой Руби.
– Жон очень много сил вкладывает в свои домашние работы, – произнесла Пирра. – Даже слишком много – более двух часов в день, а потом еще и читает книги. Сомневаюсь, что он хоть раз получил за них оценку ниже девяноста.
– Самая низкая его оценка составляет девяносто три балла. Думаю, Жон просто никогда раньше не сталкивался с домашними заданиями. Он не воспринимает это как скучную обязанность и просто наслаждается их выполнением, – отозвалась Вайсс, переворачивая страницу учебника, который читала – что-то там о манипуляциях с Прахом на таком уровне, что Пирра этого даже не понимала. Похоже, Жон оказался далеко не единственным умным человеком в их команде.
В каком-то смысле они все были уникальными: знаменитая чемпионка, девочка, перескочившая сразу через два класса, наследница Праховой корпорации и, конечно же, Жон – молодой человек с невероятно могучей аурой и довольно странным прошлым.
– Надеюсь, что его энтузиазм не иссякнет, – продолжила Вайсс. – Просто мне хотелось бы, чтобы он был не только умным, но еще и разумным.
– И в чем разница?
– Ум отвечает за накопление и обработку информации, – пояснила Вайсс. – По крайней мере, я считаю именно так. Разум же больше относится к вопросам проявления мудрости и здравого смысла, чего у моего партнера наблюдается явный недостаток. Можно быть, к примеру, математическим гением и при этом крайне плохо справляться с повседневными делами.
– Полагаю, что так оно и есть, – пробормотала Пирра, размышляя о своем товарище по команде. Даже сняв с себя розовые очки, она всё равно была вынуждена признать, что Жон нравился ей гораздо больше любых других знакомых парней. Впрочем, Вайсс сейчас говорила о нем чистую правду.
Жон был очень мил, но временами казался редкостным болваном.
– Эта ситуация постепенно исправляется, – продолжила Вайсс. – С большинством вещей, к которым мы привыкли с детства, он сталкивается впервые. Наверное, нам еще повезло, что Жон не стал бросаться к автомобилям на дороге, чтобы как следует их рассмотреть.
Пирра содрогнулась, представив себе подобную картину.
– Мне кажется, что тут всё не настолько плохо.
– Может быть. Но многое зависит от обстановки, в которой он вырос. Вот если бы ты ни разу в жизни не видела автомобиля, и никто не объяснил бы тебе, что это вообще такое, то что бы ты подумала, внезапно встретив подобную штуку?
Разумеется, этот пример выглядел довольно странно, но Пирра все-таки поняла его суть. Она уже не помнила своей собственной реакции на автомобиль, но предполагала, что радовалась, словно ребенок, которым тогда и являлась. А это означало, что Жон контролировал себя гораздо лучше нее. Может быть, всё действительно было не так уж и плохо?
– В чем-то ты права, – вздохнула Пирра. – Но меня почему-то не покидает такое чувство, что следовало пойти вместе с ними. Я понимаю, что та девушка показалась нам довольно необычной и даже странной, но именно поэтому, наверное, и не стоило оставлять Руби с людьми, которые вообще не знают Вейла.
– Ага. Уверена, что уроженки Атласа и Мистраля очень помогли бы ей сориентироваться в городе.
– Тут дело вовсе не в ориентировании, Вайсс.
Вздохнув, та все-таки отложила свою книгу в сторону.
– Пирра, Руби уже вполне самостоятельная девочка, а Жон так и вовсе может считаться взрослым, даже если он никогда не видел Вейла и очень плохо знаком с привычной нам жизнью. Уверена, с ними всё будет в порядке, – улыбнулась Вайсс, показывая, что бояться было нечего.
Пирра улыбнулась ей в ответ.
– Ты это сказала для того, чтобы попытаться успокоить меня или все-таки себя?
Вайсс вздохнула.
– И то, и другое…
***
Руби показалось, что прошло уже как минимум несколько часов, когда она привела своих спутников в кафе-мороженое. Усталость давила на нее всё сильнее и сильнее, пока ей приходилось таскать их от одной достопримечательности к другой и отвечать на бесконечный поток вопросов. Жону с Пенни было интересно буквально всё, и у Руби возникла необходимость как-то выкручиваться из этой непростой ситуации.
Зато Жон оказался впечатлен тем, что у нее всегда находился ответ на их вопросы, даже если ее лицо в этот момент выражало лишь панику.
Приведя их сюда, Руби немного отдышалась, а затем попросила их ни в коем случае никуда не уходить, пока она будет покупать мороженое. Жона это более чем устраивало, поскольку теперь он мог поделиться со своей новой подругой теми вещами, которым научился в Вейле. Тогда Пенни наверняка смогла бы гораздо быстрее вписаться в здешнее общество.
В конце концов, ему это было совсем несложно.
