Опустившись на мокрую землю, они долго оплакивали ее. А, может, вовсе не ее, а тот единственный свет, который жил в их душах. И ночной дождь рыдал вместе с ними. Ветер крючковатыми пальцами дергал струны, но они не пели, а дребезжали, потому что струна счастья оборвалась…
***
Унгерд с трудом очнулся от воспоминаний и внимательно посмотрел на Хелен. Да, это она! Конечно, она! Все та же непревзойденная красавица, зеленоглазая блондинка! Она снова с Рагнаром, и снова влюблена в него, Унгерда! Как все повторяется в этом мире… Меняются времена, страны, декорации, но суть спектакля остается неизменной. До каких пор им суждено играть эту драму? Сколько же еще будет дергать за ниточки незримый кукловод? Какого финала хочет добиться этот неумолимый режиссер?
Хватит. Хватит мучить себя воспоминаниями и философскими размышлениями! И, постаравшись взять себя в руки, Унгерд с тонкой улыбкой произнес:
– Я принимаю ваше предложение, Хелен.
Оставшись один, Рагнар долго сидел в полумраке, уставившись неподвижным взглядом на золотую статуэтку, которая стояла у него на столе. Наконец он решился и нажал кнопку внутренней связи.
– Цехидис… Зайди ко мне.
Тайная дверь в стене отворилась, и в кабинет вошел человек. Его серая внешность была бы ничем не примечательной, если бы не скорченная фигура, не крючковатые пальцы, не колючий и в то же время затравленный взгляд. При встрече с ним все почему-то испытывали безотчетный ужас; при виде его хотелось скрыться, исчезнуть, только бы он не заметил…
– Есть работа для тебя, – хрипло проговорил Рагнар, не предлагая уродливому гостю присесть.
Тот как-то засуетился, потирая руки с крючковатыми пальцами, и, угодливо поклонившись, вкрадчиво спросил:
– Как обычно? …
– Да, – коротко ответил Рагнар, с трудом скрывая брезгливость по отношению к неприятному гостю. – Не мне тебя учить…
– Конечно, конечно, хозяин, – торопливо забормотал Цехидис. – Прямо сейчас? …
– Да. Иди, я жду…
Цехидис, не прекращая кланяться, снова исчез за дверью.
Прошло несколько часов. Рагнар услышал какой-то шорох за потайной дверью, и вскоре в кабинете снова появился Цехидис. Но уже с какой-то ношей… Это был большой тяжелый мешок, который он тащил за собой.
– Принес? – коротко спросил Рагнар.
– Да.
– Держи, – с этими словами Рагнар бросил Цехидису пачку денег.
– Спасибо, спасибо, хозяин, премного благодарен, – затараторил Цехидис, бережно пряча деньги во внутреннем кармане старого плаща.
– А теперь уходи, – брезгливо сказал Рагнар.
Цехидис, в очередной раз поклонившись, поспешно покинул помещение.
Рагнар запер за ним дверь. Потом достал из ящика стола кинжал. Знатоки оружия оценили бы его очень высоко. Еще бы – дамасская сталь, ручная работа! Рагнар провел ладонью по острому лезвию, любуясь красивым волнистым узором на его поверхности.
– Ну, за работу, – сказал он сам себе, подошел к мешку и разрезал его. В мешке лежал еще теплый труп мужчины. Рагнар, не медля, вскрыл ему грудную клетку и вынул сердце…
Взяв окровавленными руками золотую статуэтку, Рагнар вставил ее в специальное углубление на столе и нажал на кнопку. Статуэтка начала вращаться… Рагнар упал в кресло и, держа в руках мертвое сердце, впился взглядом в статуэтку. Раздался гул, земля задрожала, воздух закружился вместе со статуэткой, разметав в стороны белые листки бумаги со стола.
– Нуарон! Нуарон! – закричал Рагнар. В его мозгу сначала вспыхнул яркий, обжигающий свет, а потом все погасло и настала темнота….
… Он долго шел в темноте, прижимая к груди окровавленное сердце, и, наконец, оказался перед дверью. Рагнар толкнул ее, но она была плотно заперта.
– Нуарон, открой! – забарабанил Рагнар в дверь. Но ему не открывали. Он долго стоял, униженно стуча в дверь и прося отворить. Наконец дверь все-таки открылась…
Рагнар вошел в темный и душный коридор, идти по которому можно было, только согнувшись в три погибели. Воздух был таким отвратительным и смрадным, что Рагнар старался не дышать. Но идти пришлось долго, и Рагнар чувствовал, что задыхается. Он хрипел, кашлял и хватался за горло, но это мало помогало. Ему казалось, что еще немного, и он умрет от недостатка воздуха. Но коридор внезапно закончился и Рагнар оказался в просторной комнате, посреди которой стоял каменный саркофаг. Отдышавшись, Рагнар подошел к саркофагу и лег в него, сжимая в скрещенных на груди руках кровавое сердце. И в тот же миг почувствовал, как словно тысячи молний ударили в его тело…
… Когда Рагнар очнулся, то обнаружил, что стоит в комнате, стены которой были сложены из серого шершавого кирпича. Напротив него у горящего камина в кожаном кресле сидел маленький невзрачный человек в темной одежде, положив ногу на ногу. У человека была неброская, незаметная внешность, и вряд ли на него обратили бы внимание в толпе, если бы… если бы не одно обстоятельство.
