«Без косметики я похожа на монстра, — грустно подумала Даша Громова, — самого настоящего монстра. Из малобюджетного фильма ужасов».
Девушка беспристрастно рассматривала собственное лицо в зеркале с двойным увеличением. Почему мама говорит ей, что она симпатичная? Ну что здесь хорошего — кожа какая-то бледно-зеленая, под глазами вечные синяки нос картошкой, глаза, правда, красивой формы, большие, но зато невыразительно серого цвета, а губы толстые, как у мультипликационного негра.
Однажды Даша случайно подслушала разговор двух девушек, вместе с ней учившихся в школе гримеров. Они оживленно болтали, сидя за столиком одного из многочисленных мосфильмовских кафе.
— По-моему, стилистка должна быть красавицей, — бросила одна из них, шестнадцатилетняя прехорошенькая рыжая девушка с завитой челкой. Даша знала, что у этой девушки очень состоятельные родители. На курсы она приезжала в серебристом новеньком «мерседесе» последней модели, а по пятам за ней ходил устрашающего вида мулат, похожий на профессионального игрока НБА, — личный телохранитель. В школу гримеров она записалась от скуки Даша сомневалась, что эта избалованная богачка когда-нибудь будет пудрить чужие лица.
— Точно! — радостно согласилась ее собеседница, не менее хорошенькая брюнетка, чем-то напоминающая Синди Кроуфорд. Эта девушка была профессиональной манекенщицей, но особенных успехов на подиуме почему-то не добилась — несмотря на свое удивительное сходство со знаменитой американкой (кажется, у нее была даже родинка над верхней губой, как у Синди). Поэтому она npeдусмотрительно решила освоить еще одну богемную специальность. — Я с тобой полностью согласна. Клиенту должен нравиться человек, который ею красит. В какой-то степени стилист — это идеал, образец красивой, ухоженной внешности. Мне кажется, что в школу гримеров должны отбирать по внешности.
— Верно! А к нам набрали каких-то непонятных особ! Неужели они рассчитывают на какую-то карьеpy? Особенно меня радует та девка, которая все время садится за первую партy.
— А, которая носит замызганные штаны? — поморщилась манекенщица. — А ты видела её свитер? Подумать только, весь в мещанских розовых ceрдечках!
Сплетницы рассмеялись, а Даша, сидевшая за соседним столиком, немного приуныла. Дело в том, что в их группе лишь у одной девушки был свитерок с сердечками — у нее самой. Свитер этот подарила ей Верка Агеева. Даша долго стеснялась его надевать, но, в конце концов, подруга убедила ее, что вещь модная и очень Даше к лицу.
— С ее физиономией только в цирке работать! — тем временем злорадствовала рыжая. — Дрессировщицей диких животных.
— Почему дрессировщицей диких животных? — изумилась манекенщица.
— Да тигры описаются от смеха, когда увидят, как она одевается. И выполнят все, что она прикажет, — из жалости!
В эту минуту в Даше проснулись все ее детские комплексы. Уродина, уродина, уродина!!! Она никогда самой себе не нравилась, поэтому и окружающие считали ее малосимпатичной. За ней никто не ухаживал в школе. У нее не было поклонников на «Мосфильме» — а ведь многие начинающие гримерши умудрились закрутить романы с актерами, статистами и операторами и даже с режиссерами!
И только Суздальцев не понимал, почему Даша так страдает.
— Дашук, ну что ты глупости-то болтаешь? — казалось, искренне удивлялся он. — Кто это тебе сказал, что ты уродина. Ты же у меня самая настоящая красавица! Честное слово.
Ага, красавица. Наверное, поэтому он ее и бросил. Может, она давно бы уже звалась мадам Суздальцевой. (Сколько раз Даша примеряла к своему имени эту благозвучную фамилию — и никакое другое сочетание слов не казалось ей таким манящим и сладким!) Или, что еще лучше, — она бы сама бросила Лешу Суздальцева. Если бы была чуточку привлекательнее внешне. Растоптала бы острым каблучком его израненное сердце, рассмеялась бы, глядя, как горькие слезы стекают по его растерянному лицу. Выкинула бы вон, как старый башмак, как засохший кактус с пыльного подоконника! Даша даже улыбнулась от сладости невольных мыслей. Она видела это как наяву: она, холеная, красивая, почему-то одетая в длинную пушистую шубу, демонически смеется вслед ему — а он уходит, сутулый, несправедливо обиженный, в растянутых трениках и легкой курточке на рыбьем меху!
Даша вздохнула и принялась меланхолично подкрашивать ресницы темно-зеленой тушью — говорят, это нынче очень модно. До вылета из Москвы оставалось еще целых шесть часов. И зачем она встала так рано? Даша очень радовалась предстоящей поездке в Адыгею. Хотя она уже успела понять, что отдохнуть ей там никто не даст. Но все равно, до чего же приятно иногда сменить обстановку!
Новая работа Дарье нравилась, несмотря на то что всю последнюю неделю она появлялась на киностудии в десять, а уходила не раньше одиннадцати.
