Он ничего не ответил. Он закрыл глаза. А она прикасалась к его щекам кончиками пальцев. Она его красила? Нет, вряд ли. Ее глаза тоже были закрытыми, да и тональный крем неожиданно кончился. Какое удивительное откровение! Оказывается, чтобы близко познакомиться с человеком, надо просто ощупать его лицо. Нежно, не пропуская ни одной самой мелкой черточки.
Наверное, все гримеры могли бы работать личными психоаналитиками своих клиентов.
— Даша, я больше не могу, — вдруг сказал он, обнимая ее за талию, — хватит, не пойдем мы разыгрывать моего приятеля. Останемся здесь. Вдвоем.
Так они и сделали. Весь день провалялись в постели. Ели бутерброды с засохшим сыром (единственное, что нашлось в его холодильнике), смотрели какую-то дурацкую музыкальную передачу по телевизору и болтали — непринужденно, ни о чем.
— Громова, принеси мне кофе с молоком! Я в тридцать пятом номере!
— Даша, долго еще тебя ждать? У меня подол у платья оторвался, надо пришить!
— Громова, все кассеты пронумерованы? Тащи их сюда, проверим.
— Громова, у меня сценарий разлетелся по чистикам. Помоги собрать.
— Гример! Где этот чертов гример?!
Даша поднесла ладони к горящим вискам. А она-то, наивная, собиралась отдохнуть в адыгейских горах, покрыться ровным шоколадным загаром, расслабиться вдалеке от городской суеты. Если так будет продолжаться и дальше, она вернется в Москву не загорелой красоткой, а бледно-зеленой неврастиничкой.
Но, несмотря ни на что, новая работа ей нравилась — никогда раньше она не чувствовала себя такой незаменимой.
Даше приходилось вставать раньше всех — в половине шестого.
— Это продлится недолго, — успокоила ее Алла, — просто в первые дни пребывания здесь актеры по-московскому бледны. Потом они, разумеется, загорят, а ведь мы снимаем сцены в разбивку. Понимаешь?
— Не совсем, — призналась Даша.
— Ну как же. Вот в самую первую очередь мы снимаем сцену самоубийства главной героини, так? А ведь это сцена из самого конца фильма. Получается, что в начхте она будет бледной, в середине — загорелой, а в конце — опять бледной. Что из этого следует?
— Что?
— Ну, ты и рохля, — рассердилась Алла. — Из этого следует то, что ты должна гримировать их так, чтобы они выглядели загорелыми всегда!
Поэтому Даша и поднималась в такую рань — ведь на грим для каждого актера она тратила почти часа. Накрасить человека так, чтобы он выглядел загорелым, несложно, с этим справится любой стажер мосфильмовских курсов. Но это довольно кропотливая работа, ведь приходится гримировать не только лицо, но и все тело. К слову сказать, театральный грим для тела с эффектом тропического загара пах отвратительно. Когда в первый съемочный день загримированная Маша Кравченко появилась на съемочной площадке, Алла Белая брезгливо поморщилась:
— Чем это пахнет? Маша, ты что, ела чеснок?! У нас же сегодня есть сиена с поцелуями!
Однако через несколько дней все к противному амбре привыкли.
Даше удалось узнать много нового о каждом члене съемочной группы. Нет, она не вела ни с кем задушевных бесед, она не подслушивала чужих разговоров в «курилке» и не внимала ядовитым сплетням. Лучшие Дашины шпионы — это кончики ее пальцев. Она просто работала с людьми — она красила их лица.
Маша Кравченко. У нее «спокойный» лоб, гладкий и высокий. Лоб человека, который летает во сне. Лоб знатной леди с европейской гравюры эпохи Средневековья. Хотя, средневековые красотки, кажется, сбривали волосы у основания лба, чтобы тот выглядел высоким и гладким. А Маше досталось такое «богатство» от природы. Такой лоб бывает у людей уверенных в себе, слегка флегматичных. А возле губ Маши — озорные ямочки, словно у пятилетней девочки. У нее удивительно правильные черты. Да, природа создала Марию Кравченко по всем канонам классической красоты.
Обычно не очень привлекательные женщины ненавидят красавиц. Или, во всяком случае, не слишком им симпатизируют. А вот Даша Громова стала лучше относиться к своей бывшей однокласснице, с тех пор как ее пальцы познакомились с Машиным лицом.
Однажды Даша даже не удержалась от искреннего комплимента:
— Маша, знаешь, почему ты могла бы стать знаменитой актрисой? — спросила она.
— Почему? — насторожилась Маша. Она, как и все красавицы, подозрительно относилась к женской лести.
— Потому что твоя красота позитивна, — улыбнулась Даша.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, вот ты, например, любишь красивых жен-шин?
— Мне все равно, — пожала плечами Машка.
— Врешь!
— С чего ты взяла?
— Я вот большинство из них терпеть не могу!
Маша рассмеялась:
— Надо же, а я и не знала, что ты такая злючка. Так я не поняла, ты меня, считаешь недостаточно красивой, что ли?
— Нет, дурочка. Просто я вглядываюсь в женские черты более пристально, у меня профессиональный взгляд, взгляд не просто женщины, а гримерши. И я точно знаю, что есть два типа красоты — позитивная и негативная. Вот Джоан Коллинз тебе нравится? Или Анджелина Джоли?
— Да ну, — поморщилась Машка, — сплошные амбиции. Даже не понимаю, почему они стали звездами.
— А Мерилин Монро? Клаудиа Шиффер?
