Алла старалась не смотреть в это светящееся детской радостью лицо. Недолго осталось веселиться этой круглолицей толстушке. Пару щелчков ножничками, и она завоет от ужаса, глядя на свое собственное зеркальное отражение. Закричит, запричитает, возможно, даже зарыдает в голос. Но будет уже поздно. Волосы несчастной «обезьянки» превратятся в ярко разукрашенную ботву.
Алла отвернулась к окну. Какое-то странное чувство железным червячком свербело под ложечкой. Может быть, это сомнение? Доставит ли ей, Алле, «обезьянкино» горе удовлетворение? В конце концов, это ненадолго: девушка привыкнет к своему новому образу. А Ясик? Вряд ли он ее разлюбит из-за каких-то дурацких волос. Чего же тогда она, Алла, добивается?! Славы отвергнутой женщины, решившейся на месть?
Да эта мелкая месть — почти, что признание в любви. Акт полной капитуляции. Вот она я, на тарелочке подана, съешьте меня, ну хоть маленький кусочек попробуйте, все равно счет уже оплачен!
Она обернулась. Парикмахерша уже вымыла Оксанины волосы и обмотала вокруг ее шеи огромное цветастое полотенце. С влажными, налипшими на лицо прядями девушка напоминала унылого больного сенбернара.
Алла решительно встала и подошла к парикмахерше.
— Я передумала. Не надо нам никакого молодежного мелирования, — безапелляционно заявила она, — сделайте ей обычное каре по плечи. Да, и покрасьте волосы в какой-нибудь приличный цвет. Темно — каштановый, например.
Мастер пожала плечами и достала из кармана рабочего халата изящные золотистые ножницы.
Она, вероятно, будет самой красивой невестой, эта сопливая Оксана. Классическое, строгое каре с кокетливой пышной челкой удивительно преобразило простоватое лицо «обезьяны». Кроме того, волосы девушки больше не выглядели как пучки пересохшей на полуденном солнце соломы, они аккуратными глянцевыми прядями спускались вдоль лица. Если еще умело подобрать макияж: тонкое облачко дорогих духов, немного серых теней в уголках глаз, блестящая бледная помада — и Оксану вполне можно присоединить к малочисленной группе неотразимых женщин.
Когда они наконец покинули парикмахерскую, солнце уже было не таким обжигающим и по-вечернему золотым.
— Выпьем кофе где-нибудь, и надо ловить такси обратно, — скомандовала Алла, — а то мне лично не хочется ехать по серпантину среди ночи.
— Ну, хорошо, — устало согласилась похорошевшая Оксана, — тут неподалеку как раз есть приличное кафе. И недорого.
При других обстоятельствах Алла Белая ни за что не почтила бы своим присутствием подобное заведение. Легкое отвращение вызывало все: и грязноватые пластмассовые столики, и покосившиеся стулья, и выцветшие полосатые козырьки. Но как же она устала — причем ее утомило вовсе не многочасовое хождение по магазинам, а именно перманентная внутренняя борьба, закончившаяся к тому же полным поражением. Поэтому Алла безропотно присела за один из менее заляпанных столов и с вежливой улыбкой приняла из рук хмурой официантки пластиковый одноразовый стаканчик со стылым растворимым кофе.
А потом она маленькими глоточками смаковала тошнотворный напиток, время от времени украдкой поглядывала на Оксану и сама не верила своим глазам. Неужели эта симпатичная девушка со строгим правильным лицом и есть пресловутая «обезьяна»?! Она, Алла, зачем-то превратила дурнушку в красавицу. Зачем? Надо было отказаться, не ехать с ней в Краснодар. Тогда Оксана обязательно прикупила бы алую синтетику или канареечный бархат.
А сама «обезьянка», между прочим, казалась не слишком довольной произошедшей с ней метаморфозой. А может быть, она просто немного устала. Во всяком случае, вместо того чтобы радостно благодарить Аллу, она со скучным видом пила сладкий чай и откусывала большие куски от круглого песочного пирожного. «С ее весом еще позволять себе мучное и сладкое, — брезгливо подумала Алла, — да еще и во второй половине дня!»
— Я все поняла! — вдруг вскричала Оксана, вскакивая с места.
— В каком смысле? — удивилась Алла.
— До меня, наконец, дошло! Господи, какой же дурочкой я была!
«Ты и сейчас вроде бы не отличаешься особенным интеллектом», — подумала Алла, а вслух произнесла:
— Да что случилось-то?
— Ты еще спрашиваешь, что случилось? — Девушка фамильярно перешла на «ты». — Случилось! Просто ты подлая, а я тебе поверила!
— Что ты несешь?
— Не притворяйся, — она прищурилась, — да я давно заметила, что Ясик тебе нравится. Просто поверить в это не могла. Ну, зачем такой, как ты, Ясик, а?
— Белены объелась? — разозлилась Алла. — И это мне приходиться выслушивать вместо благодарности. А я, между прочим, весь день с тобой здесь провела.
— Да, провела! О, у тебя была своя цель — изуродовать меня! Из ревности.
Алла округлила глаза. Надо же, а» обезьянка» — то оказывается, вполне проницательна. Или это она, Алла, не сумела закамуфлировать свои истинные эмоции?
— Так ведь не изуродовала же, — вполне миролюбиво сказала она.
