— Правильно. Так же говорят рабочие и крестьяне, и они поднимаются на борьбу с фабрикантами и помещиками. Они хотят, чтобы на русской земле и на всей земле больше не было ни бедных, ни богатых. Для этого надо уничтожить всех богатых, захватить власть и установить свои рабочие и крестьянские законы. Тогда все фабрики и заводы, вся земля будут в руках бедных. Этого хотим мы, за это боремся. В своем городе я боролся с богатыми фабрикантами, меня поймали, судили и сослали сюда. Но нас много, нас всех не сошлешь. Запомните, друзья, есть люди, которых зовут большевиками, они борются и умирают за то, чтобы на земле жили только те люди, которые своими руками добывают себе еду. И среди большевиков есть человек, которого зовут Ленин. Запомните, друзья, это имя. Имя Ленина вы еще много раз услышите.
Вошел молодой охотник с закипевшим чайником. Павел Григорьевич достал стаканы, кружки и разлил чай, подал сахар, сливочное масло, черствый хлеб и сухари.
Охотники с наслаждением пили густой, ароматный чай, переговаривались между собой, делились впечатлениями об услышанном; они никогда не слышали, чтобы солнце так могло запаздывать, что когда они ложатся спать, другие только просыпались. Говорили о бедняках и богатых, о большевиках, которые, не страшась ни смерти, ни отлучения от семьи, никаких других невзгод, заступаются за обездоленных.
Третий день дул низовик, по временам шел дождь. Третий день поднимался по реке Симин Токто вслед за уходящими в горы лосями. Середина месяца петли, кончился гон лосей, и они удаляются с оголенных берегов рек, где исчезли сочные трехлистники, в дальние синеющие горы. Там они будут зимовать, а ранней весной опять возвратятся на обжитые берега, к тонконогим тальникам, где они, возможно, впервые увидели голубое небо и ослепительное солнце; здесь ночью их укрывало звездное черное небо, в жаркие дни спасали их тени могучих деревьев, а теплые воды озер и заливов приятно охлаждали ноющее тело, продырявленное жестокими оводами.
Здесь на берегах рек их родина, они сюда возвращаются каждую весну: придут одиночные горные быки, отделившиеся от матерей двух-трехлетки, целые семьи…
А сейчас Токто поднимается вслед за ними по Симину, еще не зная, где настигнет последних лосей, но он об этом по думает: звери от него никуда не денутся, не было в жизни Токто, чтобы он возвратился с охоты без добычи. Думает Токто о предстоящей свадьбе сына с красавицей Гэнгиэ, в мыслях переносится на три, четыре года вперед и видит внуков. Какое это будет веселое время! Девочки, конечно, будут похожи на мать, светловолосые, а мальчики — вылитые Гида, черноволосые, остроглазые, стройные. Токто-дед будет им: делать самые красивые санки и лыжи, самые певучие, меткие стрелы, самые красивые луки.
Размечтавшись, Токто не замечает ни жгучего ветра, ни дождя, стекающего за ворот халата. Изредка он выходит на берег, осматривает следы. Токто не надо много лосей, его берестянка поднимет одного лося и от силы еще одну косулю, правда, тогда придется ехать по самым тихим местам, чтобы волны не плескались в оморочку, две-три волны достаточно, чтобы она со всем грузом ушла на дно реки или озера. А Токто нужно мясо: через три дня назначена свадьба. Потому так спешит Токто. Так же, наверно, спешит и Пота, выехавший по реке Харпи; так же торопится Гида, оставленный на устье реки, чтобы бить уток. Все они завтра, послезавтра должны быть в Джуене, куда Лэтэ привезет дочь.
Токто после кетовой путины не выезжал в родное стойбище на Харпи, остался в Джуене, потому что оттуда было ближе до Болони; только после свадьбы он возвратится в родной Хурэчэн.
Токто пристал к берегу, перед ним желтым пламенем полыхали на ветру осины. Чутье и опыт подсказывали ему, что здесь должны быть звери. Вступив на землю, он сразу увидел свежие следы косуль, через несколько шагов нашел теплый помет, а еще через несколько шагов увидел самца и выстрелил; тонкошеий самец перекувырнулся через спину и замер, Токто разделал добычу, тут же подкрепился мясом и выехал дальше.
Вечером он добыл еще одного лося. На рассвете он поплыл в стойбище. Быстрое течение набухшей от осенних дождей реки стремительно несло перегруженную оморочку. Весь день плыл Токто. Ел холодное, приготовленное с вечера, мясо.
День был пасмурный, холодный, по-прежнему дул низовик. Сразу за поперечной большой релкой открылось разлившееся, как море, озеро. Это было еще не озеро — большая вода затопила низменные луга, да беспрерывный низовик гнал часть воды из озера Болонь. Токто ехал от одной затопленной релки к другой, выбирая тихие места, но волны все же несколько раз захлестывали через низкий борт перегруженной оморочки. Токто подъезжал к релке с подветренной стороны, вычерпывал воду и плыл дальше.
Спустилась темная, непроглядная ночь.
