— Как тебя зовут? — спросил Пиапон гостя.
— Акунка я, Кондо, — ответил ороч.
— Наверно, ты с реки Тумнип?
— Рядом живу.
— Сейчас откуда идешь?
Гость неопределенно махнул рукой, мол, оттуда. Пиапон не понял, но не стал переспрашивать. Его удивил Акунка, он имел лыжи, ружье, полупустую котомку и больше ничего. Раньше Пиапон встречал орочей, не одного и не двух, те жили, как и многие охотники, в хвойных шалашах, имели нарты, провизию, собак.
Пиапон сказал Богдану, чтобы он сварил хорошую кашу с фасолью. Богдан разделся, прополз возле гостя в изголовье своей лежанки, достал туески с крупой и фасолью и начал насыпать в кастрюлю. Ороч курил трубку, отвечал на вопросы Пиапона.
Когда Богдан стал насыпать крупную, будю разукрашенную фасоль, он схватил Богдана за руку.
— Нэку! Продай мне, — задыхаясь, проговорил он, — продай, у меня есть один хороший соболь. Отдаю его. Продай одно лекарство.
Акунка выбрал одну красивую фасолинку. Руки его дрожали.
— Вот эту продай. Я не обманываю, у меня есть соболь…
— Я не продаю… — пробормотал Богдан.
— Продай, соболя отдаю.
— Это не лекарство, Акунка, это еда, — сказал Пиапон. — Я же сказал, кашу будем варить.
Пиапон достал туесок, взял горсть фасоли и отдал орочу.
— Это мне?! Это все мне отдаешь? — спросил Акунка.
— Да. Бери.
— Неужели ты такой щедрый человек! Здесь же много соболей, каждое лекарство стоит одного соболя.
— Кто тебе это сказал?
— Нанай, амурские нанай продают так это лекарство. Они говорят, если съесть, то лекарство поможет от всех болезней, сразу человек здоровым делается.
Акунка встал на колени в сторону восхода солнца, поклонился и зашептал молитву. Он долго молился, потом съел фасолину и опять продолжал молиться.
«Неужели он верит, что простая фасолина спасает человека от смерти, от всех болезней вылечивает? — думал Пиапон, глядя на изогнувшуюся спину ороча. — За простую фасолину отдавать целого соболя. Неужели на Амуре появились жестокие, жадные нанай!»
Акунка кончил молиться, сел и закурил.
Богдан вытащил мясо из котла, выложил в широкое, плоское берестяное матаха. После мяса Богдан подал кашу в масках. Акунка увидел фасоль в каше, зацепил ложкой, положил на ладонь, остудил.
— Ты ешь их вместе с кашей, — посоветовал Пиапон.
— Разваренная тоже имеет силу? — спросил Акунка.
— Не знаю я этого, но мы едим с кашей. Это простая еда, ее выращивает любой русский, китаец, маньчжур, кореец. Мы тоже, если бы захотели, сколько хочешь вырастили бы.
Акунка ничего не ответил. Он съел кашу, выпил чай и, свернувшись, лег на свободном месте. Ему предложили кабанью шкуру, одеяло, но он отказался. Утром Акунка проснулся раньше всех, затопил камин, принес воды с ключа и поставил кипятить.
Пиапон подумал: «Неужели он выздоровел?»
Охотники поднялись, ополоснули руки и лица холодной водой, поели остаток мяса, выпили чаю.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил Пиапон.
— Сегодня хорошо, — ответил ороч.
— Ты лучше еще отдыхай, если никуда не спешишь.
— Если разрешишь, отдохну.
— Ты мой гость. Вон там в изголовье лежат чай, крупа, фасоль, мука, на лабазе найдешь мясо, вари что хочешь, ешь, пой.
Охотники разошлись в разные стороны. Пиапон проверял в этот день самострелы и капканы как никогда быстро. После полудня он уже вернулся в зимник. Акунка сидел возле горячего камина и курил трубку.
— Ты всегда так рано возвращаешься? — спросил он.
— Нет, я спешил к тебе, — ответил Пиапон.
Акунка ничего не сварил.
— Я хотел к вашему приходу сварить, — оправдывался он.
— Нехорошо, ты гость мой и голодный сидишь.
Пиапон заварил чай, поставил варить боду с фасолью, мясной суп.
— Акунка, друг, — сказал Пиапон, когда они сели пить чай. — Лет шесть назад я ездил в маньчжурский город Сан-Син, по дороге мы заезжали в стойбища и в город Бури. Тогда я узнал многое. Потому я тебе поверил, что есть торговцы-нанай грабители, обманщики. Я охотник, я рыбак, себе еду добываю своими руками. Ты тоже так же добываешь себе еду. Мы с тобой братья, мы люди одной крови, одного языка. Потому выслушай меня, брат, внимательно. Тебя обманули, тебе тури[59] продавали как всемогущее лекарство. Это сделали злые, жадные люди. Выходит, такие нанай появились. Ты мне скажи, брат Акунка, кто эти люди, как их зовут, я при всех расскажу про них, соберу родовых судей. Наши люди не потерпят таких, даже собака — и та не терпит в одной упряжке паршивого соседа.
