Однажды поздно вечером, сделав последний замет, рыбаки задержались на берегу, зашивая дыры в стареньком неводе. Пиапон сидел на корме лодки и закреплял поплавки невода. Услышав всплеск воды, он поднял голову и увидел большой, тяжело нагруженный неводник с четырьмя гребцами и пятым кормчим на корме. Лодка бесшумно, тенью проскользнула мимо него.
— Эй! Вы не воры? — озорно закричал Пиапон. — Чего не пристаете к нам? Думаете, мы попросим вашей кеты? У нас у самих хватает.
— Мы спешим домой, — ответили из неводника.
— Чего же плывете так тихо? Когда спешат, то гребут так, что на другом берегу Амура услышат.
— Это ты, Пиапон? — спросил кто-то из темноты.
Пиапон узнал Американа.
— Если узнал, чего же не пристаешь?
Неводник пристал ниже рыбаков. Пиапон вышел из лодки и пошел к Американу. Четверо гребцов втащили нос лодки на песок. Пиапон ухватился за кочеток и стал помогать. На глаза сразу бросились берданки, лежавшие на сиденьях возле каждого гребца.
— Чего вы с берданками ездите по Амуру? — спросил он.
Американ вышел с кормы на нос лодки, осторожно переступая по накрытому брезентом грузу.
— Везде опасно ездить без оружия, — ответил он. — Будто и не знаешь, в какое время живем.
Американ спрыгнул на мокрый песок, обнял Пиапона.
— Пиапон, друг мой! — воскликнул Американ. — Ну, как живешь, как семья? Слышал я о гибели твоего отца. Жаль старика.
— Ничего не сделаешь, жизнь это, а в жизни чего не случается.
Пиапон догадывался, откуда везет груз Американ и что везет, но спросил:
— Кету-то зачем укрываешь?
Американ замялся, взглянул на подходивших к лодке рыбаков и ответил:
— Это не кета, Пиапон, кое-что везу для тебя и для этих гребцов.
«Появились важные дела, — подумал Пиапон. — Что же во время хода кеты может быть важнее ее добычи?»
— Кету дети ловят, женщины юколу готовят, — продолжал Американ. — Но ты не ответил, как живешь?
— Так же, Американ, в моей жизни ничего не изменилось. Правда, одно время без косы ходил, но теперь, видишь, и коса отросла. А ты теперь не рыбачишь, не охотишься?
— Почему? И рыбачу и охочусь, когда время есть.
— Говорят, много добываешь.
— Найдешь, друг мой, такой же су, какой я нашел, все тебе легко будет даваться.
— На соболей тоже…
— А как же? Соболи — это те же деньги.
Окружавшие разговаривающих рыбаки с уважением смотрели на Американа, они все знали о его су богатства, о его сундучках с золотыми и серебряными монетами. И некоторые из них думали, что действительно, зачем богатому Американу ловить кету, бегать за соболями в тайге, когда он может жить, как русские и китайские торговцы; стоит ему только захотеть — и рыба, и пушнина будут у него.
«Привык к богатству и к власти», — думал Пиапон, слушая бывшего приятеля.
— Что же ты, Пиапон, не пригласишь в хомаран, — засмеялся Американ. — Сам звал, приставай да приставай, а в гости не зовешь.
Пиапон пошел рядом с Американом в свой хомаран. В тесной маленькой берестяной юрте не могли поместиться все приезжие, потому другие рыбаки позвали остальных в свои хомараны. Дярикта с Мирой поставили перед мужчинами столик.
— Давно не виделись с тобой, Пиапон, — сказал Американ, — нельзя нам так встречаться, надо выпить.
— Мы водку все лето не видим, забыли даже, как пахнет, — засмеялся Пиапон.
— Водку всегда найдем. Эй, Гайчи! — закричал Американ.
В проеме юрты показался Гайчи.
— Принеси мне бутылку.
Гайчи исчез и через некоторое время принес бутылку ханшина.
— Чего ты принес? — возмутился Американ. — Русскую водку неси. Эту отдай гребцам. Принеси им еще одну такую, пусть угощают рыбаков, а то люди запах водки забыли. Когда тебе понадобится водка, — сказал Американ, понизив голос, — приезжай ко мне.
Пиапон вспомнил о разговоре с братьями, о решении провести летом касан и отправить душу отца в буни.
— Летом нам много водки потребуется, — сказал он.
— Лодку, две? — усмехнулся Американ.
— Касан устраиваем.
— Найдем. Весной напомнишь.
Гайчи принес русскую водку. Американ разлил ее по кружкам, налил и Дярикте с Мирой.
— Красивая у тебя дочь, чего замуж не отдаешь? — сказал он, оглядев Миру.
— Когда захочет, сама найдет мужа, — ответил Пиапон.
— Плохо. Это плохо, — сказал Американ, нажимая на слово «плохо». Дярикта бросила на него злой взгляд, Мира опустила голову. Мужчины выпили.
— Нет хо, нет чашечек, пьем по-русскому, — сказал Пиапон.
— Ничего, так даже лучше.
Американ всячески старался показать, как он рад встрече с Пиапоном. Вызвал Гайчи и потребовал вторую бутылку водки, банку леденцов, но стоило Пиапону упомянуть о поездке в Маньчжурию, как он начинал морщиться и пытался увести разговор на другую тему.
— Американ, я никогда не кривил душой, — сказал Пиапон, глядя, как бывший его приятель разливает прозрачную влагу.
— Знаю, — кивнул головой Американ, не отводя глаз от кружки.
— На русской земле каждый день власти меняются. Это ты знаешь? Богачей преследуют. Это знаешь?
— Я много езжу. Сейчас из Хабаровска возвращаюсь. Там богачи сидят на своих же местах. В Николаевске богачи кету солят, икру солят и еще больше богатеют.
