— Ты что, спал? — спросил Бимби.
— Нет.
— Я сидел и смотрел на тальники, а он говорит: «Правильно, наблюдай, увидишь хунхузов, кричи». Какие хунхузы могут здесь быть? Он боится красных, я это сразу узнал. Ты с русскими из Малмыжа знаком?
— Да, Санька Салов мой друг, — не выдержал и похвастался Полокто, заранее предвкушая удивление и восторг Бимби. Бимби на самом деле удивился, но восторгаться не стал.
— Хитрый человек, — сказал чолчинец. — Где только он выучился этой хитрости и ловкости? Говорят, теперь он самый богатый торговец в низовьях Амура.
«Тоже завидует богатству Саньки, — подумал Полокто. — Похож на нашего Пиапона. Санька умнее всех вас вместе взятых завистников, потому разбогател».
— Ты по-русски говоришь? — спросил Бимби.
— Нет, не научился. Понимаю немного, когда говорят.
— Как же тогда дружишь с русскими?
— Так дружу.
Полокто становился неприятен этот разговор.
«Если умеешь говорить по-русски, то ты лучше меня, что ли? — сердито думал он. — Умник, как наш Пиапон».
— Мы вместе с русскими живем, из одного Амура воду пьем, потому надо знать их язык. Ты, наверно, не знаешь, какой груз мы везем? Среди этих солдат есть один, я с ним и Малмыже познакомился. Он говорит, что этот груз белых. Когда в Хабаровске к власти пришли красные, они вывезли оттуда груз, хранили где-то в селе, а теперь везут в Николаевск. Там, говорят, белые. Солдат говорит, белые очень сердиты, хотят власть отобрать у красных. Воевать хотят. Солдат думает, что белые обязательно победят красных. Говорит, у них много солдат, много оружия везде, оружия, говорит, еще японцы дадут.
— Что же тогда получается, если белые будут воевать с красными, то это будет война русских с русскими?
— Выходит так.
— В Малмыже тоже начнут русские между собой воевать?
— Начнут, там тоже есть бедные, есть богатые.
«Война бедных с богатыми, — думал Полокто. — Где же бедным победить богатых? У богатых все есть, кто богат, тот силен всегда. Правильно говорит солдат, белые богатые должны победить. Может, и я тогда разбогатею. Тогда Пиапон и Холгитон не посмеют кричать: „Уничтожим богатых!“ Нет, тогда не уничтожите богатых».
— Пусть воюют, — сказал Полокто, — не наше дело. Русские будут воевать, а мы будем смотреть на них.
Бимби засмеялся.
— Будешь смотреть! Воевать они, может, еще не начали, а тебя уже заставили их оружие, патроны и еду всякую перевозить. А когда начнут воевать, тогда что будет?
— Перевозить нетрудное дело, здесь только лошади работают. Зато они деньги платят.
— Не знаю, будут они платить или нет. Пока в карман не положу эти деньги — не поверю им.
«Неприятный все же человек этот Бимби — всезнайка», — подумал Полокто, когда чолчинец отошел к своим саням.
Поздно вечером, когда совсем стало темно, обоз подошел к Вознесенску. Посланные вперед солдаты приготовили ночлег для возчиков, корм для лошадей.
Охотникам отвели отдельный нежилой, не протопленный дом, без кроватей, нар, даже не было стола и стульев. Возчики тут же стали варить себе похлебку на ужин, заваривать чай.
— Какой же охотник ляжет спать без горячей еды, — говорил Бимби. — Плохо спится, когда желудок не прополощешь горячим чаем. Устраивайтесь, друзья, как в тайге в зимнике.
Охотники долго и весело чаевничали, потом ели, основательно, досыта, чтобы назавтра утром похлестать чайку и отправиться в путь и не есть целый день, если не будет какой оказии.
После ужина Полокто вышел проверить сани, лошадь. Гнедко стоял боком к саням и не ел сено, наброшенное на ящики и мешковину. Узнав хозяина, он жалобно заржал.
— Почему сено не жуешь? А? Сыт, что ли? Жри, жри, — Полокто похлопал Гнедко по шелковистой спине. — Пить хочешь? Напился уже, хватит.
К нему подошел один из часовых.
— Понимай его? — спросил часовой.
— Да, да. Хоросо.
— Оне такие, к любому языку привычные. Чего не жрешь сено? Вон, смотри, все соседи хрустят. Жри, работы много назавтра. Глянь, боится, что ли? Чего боишься, глупый?
Полокто вошел в дом, сказал Бимби, что Гнедко не ест сено, как бы не заболел. Охотники подбросили дрова в печи и улеглись на полу, договорившись, что первый проснувшийся должен подбрасывать дрова, чтобы всю ночь тепло не уходило из дома. Утром возчики проснулись до рассвета, лежали, переговаривались и наслаждались теплом.
— Топи печь, чтобы железная дверца стала красной, — смеялся Бимби. — Чего дрова жалеть? Дрова белых.
Рассвело. Мутные окна посерели, пропуская скупой свет. Становилось все светлее и светлее.
Полокто вышел проверить Гнедко. Лошадь, как и вечером, стояла боком к саням и испуганно заржала, увидев хозяина. К сену она не притрагивалась. Полокто смахнул со спины иней.
— Что с тобой, Гнедко? Не заболел ты?
Гнедко опять заржал, испуганно косясь на сани.
— Гнедко совсем не ел, — сообщил Полокто возчикам. — Что с ним может быть?
— Надо русским показать, они все понимают, — сказал Бимби.
Охотники сели чаевничать. Вошел белогвардеец с усами, с шашкой и с нагайкой в правой руке.
— Поднялись? Ох и вонь у вас! Чем это от вас так прет? Через час выезжаем, — сказал он, поморщил нос, подвигал усами, будто птичьими крыльями, и вышел.
