Богдан вспомнил постаревшего Токто, гордого, тщеславного Гиду, отца и мать, Кэкэчэ и двух жен Гиды. Ничего не изменилось в их жизни, как они переехали в Джуен. Онага родила второго сына, на радость Токто и Кэкэчэ. Токто редко выезжал на охоту и рыбалку, Богдану даже показалось, что ему просто не хотелось расставаться с внуками. А красавица Гэнгиэ стала еще красивее и женственнее. Токто с Кэкэчэ ждали от нее внука или внучку, но она все еще не порадовала их, хотя и была первой и любимой женой Гиды. Отец с матерью Богдана, как и в прошлые годы, жили спокойно и дружно. Богдану показалось, что жизнь этих двух семей походила на реку, которая бушевала весной в половодье, выходила из берегов, но теперь к осени успокаивалась, вошла в русло и потекла спокойно и тихо.
В Малмыже Полокто остановился у лавки Салова. Здесь толпились женщины, ребятишки.
— Пойдем быстрее, может эти женщины разобрали всю муку и крупу, — торопил Полокто, хлопоча возле лошади.
Женщины молча смотрели на приезжих.
— К этому ироду? — спросила наконец одна из женщин.
— Да, — ответил Богдан, хотя не знал, что за слово «ирод», но он догадался, что женщина имела в виду приказчика.
— Вам он продаст, у вас пушнина есть, — горестно сказала женщина.
Полокто с Богданом вошли в лодку. Приказчик встретил их широкой улыбкой, пригласил за прилавок и, как делал Санька, провел в жилую комнату.
— Вы друзья-с Александра Терентьича, вы и мои друзья-с, — сказал приказчик.
— Очень жалею, но, друзья-с, у меня нет-с водочки, не пью, да-с, и на складе нет-с. У спиртоносов не покупаем. Чайку не желаете? Сейчас, одну минуту. Настя, чаю-с!
Молодая женщина тут же внесла чайник и стаканы, будто поджидала этого вызова за дверью. Она расставила стаканы, принесла домашний пирог с запеченной рыбой, шанежки и удалилась. Приказчик разлил чай по стаканам.
— Бедно-с живем, очен-но бедно-с. Но это временно, только временно. Красные-с денек всего похозяйничали в крае, за день все разграбили, как мыши-с в амбаре. Но ничего, ничего, все будет как прежде. Нам помогают друзья-с, искренние друзья-с никогда не оставляют в беде. Так ведь, верно? Пробуйте, пробуйте пирог-с. Смотрите, какая мука, а? Белая, вкусная, у нас нет-с такой муки и не будет. Эта мука-с откуда вы думаете?
Приказчик выжидающе замолчал, оглядел своими светлыми глазами собеседников.
— Сисанги,[70] - сказал Полокто, который все же понял вопрос приказчика.
— Что-с вы сказали?
— Японская говорит, — перевел Богдан.
— Э-э, нет, не отгадали, друзья-с! — торжествовал приказчик. — Американская! Американская мука-с. Подумать только из-за океана-с сама Америка-с подала руку дружбы! Наш Александр-с Терентьич теперь на короткой ноге с американцами, японцами, англичанами, французами. Подумать только-с! С такими могущественными державами!
— Что он говорит? — спросил Полокто. Богдан стал ему переводить. Полокто расцвел и, тыча себе в грудь, сказал:
— Санька меня друга.
— Да, да, это я давно знаю-с, они мне наказали, чтобы я вас всегда приветил-с. Я вам не сказал, от радости забыл сказать, Александр Терентьич прислал немного-с продовольствия и товаров. Трудно было-с везти этот груз, но ничего не удерживало Александра Терентьича, он сказал, мои друзья-с находятся в нужде, у них нет муки, крупы, как бы не было трудно, доставьте в Малмыж этот груз. И послушались, как не послушаться Александра-с Терентьича? Привезли груз. Все американское — мука, крупа, ткани — все американское-с. Новые, могущественные-с друзья Александра Терентьича готовы ему привезти несколько судов всякого продовольствия и товаров-с. А Александр Терентьич хочет их отблагодарить мехами, пушнинкой. Он просил, чтобы вы несли мне всю пушнину-с, я щедро буду отоваривать. Да-с, щедро-с. Так-с велел Александр Терентьич.
Полокто с Богданом сидели оглушенные не столько ошеломляющим известием, сколько быстрой нервной речью приказчика. Богдан, сначала слушавший приказчика с некоторой насмешливостью, был тоже поражен сообщением. Полокто радовался, что Санька Салов стал таким могущественным, богатым человеком. «Санька теперь мне поможет, — думал он. — Теперь у меня деньги есть — я разбогатею. Никто не отберет у меня моего богатства, некому отобрать, красных уничтожили. Ну, Американ, кто из нас будет богаче! Посмотрим. Мой друг с японцами, с американцами уже дружит. Друг моего друга и мой друг. Вот как!»
— Санька моя друга, — сказал Полокто по-русски и заговорил по-нанайски. — Ты слышишь, какой стал Санька! Я давно знал, что он станет большим человеком! Весь Амур его знает! Он всегда ко мне хорошо относился, любил даже, — Полокто повернулся к приказчику: — Хоросо, Санька, хоросо.
Богдан, не слушая Полокто, думал о японцах и американцах, которые сперва с оружием в руках пришли в русские города, а теперь вслед за солдатами шлют муку, крупу. Что же они хотят, эти японцы и американцы?
— Александр Терентьич велел мне продовольствие отпускать только за меха-с, за пушнину-с, — продолжал приказчик. — Пушниной надо американцев отблагодарить за их вкусную белую муку-с.
