«А он там пританцовывает, — думал Полокто, слушая советы Евсея. — Нет, этому делу надо научить сыновей. Всем доски нужны, скоро люди начнут строить деревянные дома, тогда доски, охо-хо, как еще понадобятся! Лодки всякие нужны. Даже для гроба доски требуются. Нет, это хорошее дело!»
И вот давнишняя мечта сбылась! В руке Полокто держал свою собственную пилу, новую, еще густо смазанную маслом.
На следующий же день Полокто отправил двух сыновей Ойту и Гару в Малмыж на выучку к русским пильщикам. Несколько дней молодые охотники учились у малмыжских пильщиков, но приловчиться к пиле, приобрести сноровку Евсея с Ерофеем так и не сумели.
— Этому надо долго учиться, — сказал Ойта.
— Не интересное дело, — заявил Гара и разгневал отца.
Полокто все же решил распилить несколько бревен. Посыпались со всех сторон заказы, многим охотникам требовались доски в хозяйстве, многие хотели сделать новые лодки. Няргинцы, как всегда, дружно вышли помогать сородичу. На таежной стороне поставили козлы, свалили три толстых кедра, и вскоре Ойта с Гарой начали пилить.
Няргинцы столпились вокруг козел, покуривали трубки и смотрели на молодых пильщиков. Ойта, стоявший внизу, часто опускал пилу, тер глаза, плевался: он работал без защитных «лошадиных» очков. Протерев глаза, вдруг заметил, что пила отошла от намеченной линии, и понял, что доска получится искривленная. Доска и на самом деле вышла скособоченная, не ровная, но все охотники остались довольны: это была первая доска, спиленная их сородичами.
— Ничего, хорошо! — подбадривали они Ойту с Гарой. — Хорошая доска. Правда, не такая ровная, как у русских, но ничего, выучитесь. Маленько криво вышло, какая сторона толще получилась, можно обтесать.
— Выдумщик этот Полокто, смотрите, какое нужное дело придумал, — говорили охотники. — Теперь досок будет вдоволь, на всех хватит.
— Мне бы лодку надо, совсем моя прохудилась.
— А мне на нары.
— Я бы себе оморочку сделал, — сказал Пиапон.
— Тоже выдумщик, берестянки плохие, что ли?
Полокто слушал эти разговоры и был доволен, людям требуются доски, даже оморочки решили из досок делать, если они получатся крепкими, не верткими, то все охотники захотят их иметь. Охо-хо, сколько досок потребуется! Много. А каждая доска — это деньги.
Охотники приезжали помогать Полокто, они свалили еще несколько кедрачей, приволокли к козлам. Теперь на таежную сторону приезжали и женщины, и дети, им тоже хотелось взглянуть, как из бревен распиливают доски. Ребятишки неожиданно для себя обнаружили прекрасное место для игр, под козлами на мягких пушистых опилках. Охотники сидели и смотрели, как кувыркались их дети на опилках, и им самим становилось радостно: скоро они сколотят новые лодки и на них выедут на осенний лов кеты. Каждый из них облюбовал себе доски, но все знали, что Полокто прежде всего отдаст их своим братьям, родственникам. Ну и что ж, так должно быть, он хозяин, он и распоряжается досками.
Через полмесяца доски подсохли, и Дяпа с Улуской попросили у Полокто три доски на лодку; бесхитростный Дяпа даже подсушил мох, чтобы законопатить лодку.
— Доски можете взять, — не глядя на брата, ответил Полокто, — но вы все знаете, пила мне дорого обошлась, это же редкая вещь, ее нигде не достанешь. Потом сыновья работали, пилили, это трудное дело, вы сами все видели. Так что не обижайтесь, доски даром я не отдам, за деньги буду продавать.
Стоявший тут же самый младший из братьев Калпе вдруг побледнел, схватил старшего брата за руку и сказал:
— Ты, видно, ага, шутишь? Своему родному брату…
— Пила дорого стоила, я много за нее заплатил.
Калпе больше ничего не мог сказать, позвал Дяпу с Улуской и выехал домой. Охотники приуныли.
— Это новая жизнь настала, — сказал один из них.
— Человек решил разбогатеть.
Охотники говорили беззлобно, вроде бы обсуждали самый безобидный поступок Полокто. Так казалось только внешне, но на самом деле каждый из них считал себя обманутым, ведь они все эти дни помогали Полокто, как родственнику, как односельчанину, соседу — так ведется издавна. Когда было видано, чтобы сосед не вышел на помощь соседу, который строил дом или делал лодку. Если бы даже Полокто не пообещал всем досок, а просто попросил бы людей помочь ему свалить кедрачи и перетащить их на берег, все няргинцы пошли бы ему помогать без мыслей о вознаграждении. Но зачем же надо было обманывать все стойбище, всем обещать доски, потом заявить, что доски будут стоить денег. А где у охотников деньги? У них есть руки, ноги да честная душа, но денег, чтобы купить доски, нет.
Охотники покурили и разъехались. Больше никто не приезжал помогать.
Тогда Полокто обратился к Холгитону, знатоку и распространителю новой религии.
— Дака, помоги мне, — сказал Полокто и хотел дальше было изложить свою просьбу, но Холгитон важно поднял руку и ответил:
— Тебе, Полокто, только эндури может помочь.
— Эндури? — удивился Полокто.
— Кто же, кроме него, может переделать душу человека.
— Это зачем? — возмутился Полокто.
