Сьерден провел рукой по колонне. Металлические стены комнаты растаяли. Только в кошмаре я могла поверить, что такое существует вокруг меня. Со всех сторон черные небеса наполняли опаляющие белые капли звезд. Со всех сторон даль, пустота, черные стены, увлекающие душу наружу через глаза – падать в беспредельное ничто. А внизу голубоватая сфера, висящая, словно фонарик Мир. Мир, через который я пробежала, который казался мне таким прочным и таким огромным.
Потребность уцепиться за что-то устойчивое была невыносимой. Я повернулась к металлической колонне и уткнулась в нее лицом, закрыв глаза, держась за нее, словно отпустить – значило послать себя вечно вращаться в черной пустоте.
И колонна под моими ладонями запульсировала и застонала.
Деревья, растущие из металлических каналов в полу, распускали свои зеленые перья у высокого потолка, роняя черные перья теней на разрисованные стены этого сада другой планеты. Из стеклянных ваз изливались, словно кровь, удлиненные красные цветы.
Я сидела среди цветов, нюхая их странный запах, наблюдал, как он смотрит на меня. У меня не было полной уверенности насчет того, как я сюда попала. Был шум, и горящие огни, и звуки тревоги, похожей на военную. Их корабль реагировал на мой ужас до тех пор, пока Сьерден, надо полагать, не сумел успокоить его. Затем Рарм, должно быть, привел меня в это место, словно эти странные растения могли положить конец пустому ледяному напряжению у меня под ложечкой, проистекавшему от знания а тьме повсюду вокруг меня. Меня радовало, что я причиняю им неудобства. Однако это было единственным удовольствием.
– Ты риск для моего корабля, – сказал Рарм. – Твой мозг заключает в себе силу, которую ты не можешь или не станешь контролировать. Ты можешь убить нас всех.
– Тогда отпусти меня.
Он подошел и сел рядом со мной, и я отвернулась от пего, уставясь на красные цветы.
– Отпусти меня, – повторила я.
– Неужели ты не понимаешь опасности для себя самой? Твоя жизнь – для тебя несчастье. Компьютер способен проанализировать разум нас всех, и именно это он обязан сделать с тобой. Если ты мне разрешишь, я помогу тебе.
– Почему?
– Не в порядке эксперимента. Это ты только так думаешь.
– Я, – сказала я, чувствуя горечь этих слов, – низшая по сравнению с твоей расой.
– Низшая – это слово, которое употребляешь ты, и неправильно. Люди моих миров много лет наблюдали за твоей планетой, потому что на ней живут люди, подобные им самим – люди, человеки. Возможно, первобытные по нашим стандартам. Наши кровавые столкновения и прошлом, а ваши еще грядут. Разделяет нас время, только время. А время не создает ни высших, ни низших, только различия. Позволь мне помочь тебе.
– Что ты можешь сделать? – холодно осведомилась я.
– Не я. Компьютер.
– Нет.
– Почему же нет? Сьерден считает, что существует ответ на то, что закрывает тебя от тебя самой – и у компьютера он имеется.
– Нет.
– Да. Ты боишься узнать ответ?
– Я боюсь, – ответила я. – И этого достаточно.
– Чего? – он вдруг схватил меня за плечи и повернул к себе своими настойчивыми, сильными, такими памятными мне руками.
– Ты Дарак, – прошептала я. – Дарак на постоялом дворе в Анкуруме в темной палатке на Южной дороге.
– Через компьютер с помощью Сьердена в качестве посредника, – внушал он ровным тоном, – ты сможешь за несколько часов вновь пережить всю свою жизнь с момента рождения.
– Нет, – я заплакала, – отпусти меня.
Внезапно он встал.
– Тогда это должен сделать я, – сказал он.
Он повернулся к дверям. Я побежала за ним. Кричала на него и пыталась удержать его, но у меня, казалось, не было сил. Я не хотела, чтобы он знал меня так, как я сама себя знала, не могла этого вынести. А потом между нами возник барьер. Я не ощущала, не видела его, но и преодолеть его тоже не могла. Он достиг дверей.
– Прежде, – сказал он, – я был не подготовлен иметь дело с тобой. Теперь я не собираюсь рисковать. Я капитан этого корабля, и мой последний приказ аннулирует даже твои силы. И эта инструкция была дана. Без моего приказа тебе не будет позволено следовать за мной, хотя ты и можешь вернуться в свою комнату. Любая попытка подорвать компьютер эмоциями приведет к твоей немедленной амнезии. Ты понимаешь меня?
– Пожалуйста, – взмолилась я.
Но двери за ним закрылись.
В комнате-саде я задержалась недолго. Я прикасалась к цветам, и они на мгновение раскрывались. В легком искусственном ветерке шевелились тени деревьев. Мои мысли возникали спазматически. Мне остро хотелось спрятаться, искать смерти, которой я не могла получить. Стыд и отчаяние и неизвестный страх тянули меня в омут.
