Наконец, я покинула сад, и мозг мне позволил. В коридоре я поняла, что не знаю дороги обратно в свои комнаты. С потолка сразу же ударил луч света, указывая на пол впереди меня. Я онемело пошла к нему, а он двинулся прочь. Он провел меня по многим коридорам и наверх по одному из движущихся полов. Дважды я проходила мимо групп людей, которые умолкали, когда я приближалась к ним, следуя за лучом. Я ощущала по отношению к себе сильный интерес, но мало приязни. Я являлась для них опасностью, однако, при всем том редкой и любопытной диковиной, вроде орхидей севера, которые запросто могут отхватить человеку палец. Я добралась до стеклянистого места, пересекла его и вступила в голубое безмолвие, которое было единственной частью этого корабля, где я могла пребывать в безопасности.
Из стены выскользнула постель, и я пошла к ней, ощущая свое тело тяжелым, как налитое свинцом.
Я молча лежала, думая о том, как он изнасиловал мой мозг в комнате со световой паутиной. Подумала о пустоте и бездне во мне, столь же ужасной, как пустота, поглотившая корабль.
А затем пришла новая мысль, маленькая острая мысль, которая прожгла мой череп. Я вспомнила, чего я страшилась снести от них, когда они поймали меня. Сила их была огромной, а сила их мозга-компьютера казалась богоподобной.
– Убей меня, – прошептала я безмолвно. – Дай мне умереть.
Комнату наполнило гудение, неистовый гневный звук.
– Служи мне, – велела я. – Повинуйся мне. Смерть – именно то, чего я желаю. Дай мне смерть.
Моя постель задрожала. Донесся гул отдаленного грома. Меня объял новый безграничный холод. В глазах у меня потемнело. Меня душили слезы. Он дал мне то, чего я желала. И, наверное, он был достаточно силен, сильнее, чем мечи солдат Вазкора, длительней, чем могила в пустыне и обрушившаяся башня в Эшкореке.
Что-то сверкнуло во тьме. Нож, устремившийся ко мне с пылающего светом потолка. Я почувствовала, как у меня останавливается дыхание.
– Проснись, – нетерпеливо сказал мне Дарак.
– Оставь меня в покое, – пробормотала я. – Я умерла.
– Нет, ты не умерла, богиня. Выпей вот это.
Что-то просунулось под складки шайрина и мне в рот. Негустая прохладная жидкость нашла мое горло. Я глотнула и оттолкнула ее. И, не открывая глаз, села на постели. Мой мозг заполнили кружащиеся цвета. Чтобы скрыться от них, я в конце концов все-таки открыла глаза. Увидела голубую комнату и не могла вспомнить, где нахожусь. И глупо рассмеялась, глядя на сердитое лицо Дарака. Я не могла понять, почему он так сердится.
– Умерла, – он презрительно испробовал слово на своем языке. – Неужели тебе не приходило в голову, что машина, специально запрограммированная заботиться о комфорте и жизни ее экипажа, будет также запрограммирована никогда не убивать их? Будь ты дикаркой или варваркой – это имело бы смысл, но ведь ты же способна мыслить и рассуждать, – он встал. – Весь мой корабль пострадал бы, если б я не заблокировал тебя своим приказом. Анестезия в тот же миг, как ты вызвала у компьютера эмоциональные затруднения, – он нагнулся ко мне, взял меня за плечи и с силой встряхнул меня. – Неужели ты не можешь довериться мне?
– Дарак, – прошептала я.
– Нет, я не Дарак Златолов, горный разбойник-колесничий. И я также не Вазкор-убийца, первый успешный шаг к смерти и тьме, который пока успела сделать твоя планета. Я – Рарм Завид, дурак. Подымайся, – он помог мне встать и удерживал на ногах. – Выпей еще немного вот этого. А теперь пошли.
Мы пошли… Я начала вспоминать, где нахожусь, и все, что произошло.
Я очень упорно старалась не вспомнить, но он мне не позволил. Наконец, он отпустил меня, и я в первый раз ясно увидела его лицо. Оно было напряженным, сосредоточенным в выражении, скорее, тревоги и сожаления, чем гнева. Я вспомнила, что он и Сьерден жили в моем разуме в Ступице. И возненавидела их.
– Много ли радости доставила тебе моя жизнь, Рарм? – сбросила я его злобно-сладко в своем стыде.
– Столько же, сколько и тебе, богиня.
– Никогда не называй меня так.
– Как же тогда мне тебя называть? Ты говоришь, что у тебя нет имени.
Нет, – сказал он вдруг. – Мне не следует сердиться на тебя.
– Ты не имеешь никакого права сердиться. У тебя не было никакого права на мои воспоминания.
Он посмотрел на меня, и на лице его снова занялся беспомощный гнев, а потом растаял.
– Послушай, – сказал он. – Я узнал одно: пламя-создание, увиденное тобой в каменной чаше, которое ты называешь Карраказом, сказало тебе, что ты освободишься и вновь обретешь свою красоту и свои силы, когда и если ты найдешь сородича своей души, Нефрит. Если бы я заверил тебя, что компьютер знает решение этой задачи, ты бы согласилась сделать то, что я тебе говорил?
Мое сердце глухо застучало. Я уставилась на него.
– Откуда он может знать?
– Потому, что знаешь ты. Ответ находится в твоем же мозгу. Но он происходит из времени до того, как ты проснулась под вулканом. То время – то короткое время – вот все, что тебе надо пережить вновь, чтобы освободиться навек.
– Не могу тебе поверить, – прошептала я.
– Ты готова пойти на такой риск, чтобы найти Нефрит?
