Но давайте оставим эмоции в стороне и попробуем представить себя на месте князя, только что одержавшего победу в многолетней ожесточенной гражданской войне. Противоречия, приведшие к этой войне, не исчезли (исчез только оппонент), а лишь отошли в тень. Далеко не все феодалы, присягнувшие вам, на самом деле являются вашими сторонниками. И на поляков особо надеяться нельзя, они же не столько поддерживали вас, сколько воевали против вашего оппонента. Если уж говорить начистоту, то польскому королю институт великого князя Литовского словно заноза в известном месте… Ситуация не очень-то располагает к благодушию, верно? Опять же, читать исторические документы нужно с пониманием происходящего. «Хроника Быховца» создавалась в XVI веке, а «Анналы, или Хроники великих королей Польши» Яна Длугоша, в которых Сигизмунд также предстает отрицательной личностью (но не настолько монструозной), – во второй половине XV века. В эти хроники могли попасть слухи, которые распускались убийцами Сигизмунда с целью оправдания своего поступка. Одно дело – убить великого князя по соображениям личной выгоды, и совсем другое – избавить общество от жестокого кровожадного безумца.
Примечательно, что заговор против Сигизмунда был организован католиками – волынскими князьями Иваном и Александром Чарторыйскими, виленским воеводой Яном Довгердом и трокским воеводой Петром Лелушей. Все они принадлежали к антипольской группировке, не желавшей подчинения Литвы Польше.
После смерти Сигизмунда поляки хотели ввести в Великом княжестве королевское наместничество во главе с тринадцатилетним братом короля Владислава III Казимиром. Согласно уточняющей версии, Казимира избрали на великокняжеский престол литовцы на съезде, состоявшемся в Вильне, но польские вельможи, сопровождавшие Казимира, настаивали на том, чтобы он стал наместником. Так или иначе, но литовцы пошли на хитрость. Напоив поляков до полной невменяемости, литовцы ночью ввели Казимира в кафедральный собор, возложили на его голову шапку Гедимина, а на плечи надели великокняжескую мантию, дали в руку меч и провозгласили великим князем Литовским. А утром поставили поляков перед фактом – вот вам наш новый великий князь! Таким образом уния двух государств оказалась разорванной.
Красивая история… Хочется верить, что так оно и было на самом деле.
Разорванная уния восстановилась очень скоро. В 1444 году в сражении с турками под Варной погиб король Владислав III. Тело короля не было найдено, что породило слухи о его чудесном спасении. В апреле 1445 года на съезде в Серадзе Казимир был избран королем Польши с оговоркой, что в случае возвращения Владислава это избрание будет аннулировано. Литовские магнаты, не желавшие восстановления унии, отговаривали Казимира от принятия польской короны. Он долго колебался, объясняя промедление верой в скорое возвращение брата, но в конечном итоге все же дал согласие и 25 июня 1447 года был коронован в Кракове как король Казимир IV.
Незадолго до коронации, 2 мая 1447 года, Казимир издал привилей, существенно расширявший права и привилегии литовского дворянства (что подрывало власть магнатов и было на руку великому князю). Отныне государственные должности и земельные наделы в Великом княжестве могли предоставляться только его уроженцам. Это условие стало препятствием для «мягкого» поглощения Литвы Польшей.
А в начале 1468 года в Великом княжестве был издан так называемый «Судебник Казимира»[43]. «Судебник» стал первым шагом на пути к созданию правового государства. Он устанавливал нормы уголовного права и регламентировал судебные процессы, защищая тем самым подданных от произвола судей, которые прежде выносили решения, основываясь на личном мнении и сложившихся правовых обычаях. Судебник был утвержден на сейме в Вильне, иначе говоря – великокняжеский акт получил одобрение подданных. Принято считать, что в «Судебнике», также называемом «Статутом Казимира», 25 статей, но на статьи он был разделен гораздо позже – в XIX веке, при очередной публикации.
«Судебник» устанавливал принцип индивидуальной ответственности за содеянное. Так, например, члены семьи преступника не подвергались наказанию, если они не знали о преступлении и не пользовались краденым добром. Также вводился принцип аналогии закона, согласно которому утаивание найденного чужого имущества приравнивалось к его краже. Запрещалось заменять смертный приговор денежным выкупом. Появилось такое прогрессивное новшество, как определение возраста ответственности. Если семья преступника не могла компенсировать нанесенный им урон или заплатить штраф, то в рабство могли быть отданы только дети от семи лет (закреплялся минимальный возраст уголовной ответственности).
