Вот показательный пример того, как вольно порой обращаются с событиями летописцы. «Хроника Быховца» переносит пленение Владислава Ягайло на два года позже (1432) и подает его как причину замены Свидригайло на Сигизмунда: «И правил великий князь Свидригайло во всех великих княжествах литовских два года, а затем приехал к нему из Польши в Великое княжество на охоту король Ягайло; и князь Свидригайло оказывал ему немалое время в городе Вильно великие почести. А потом пришел к королю Ягайлу в комнату, и начал ему говорить с гневом такие слова, потому что Ягайло еще не уехал, и был еще в Литве: “Милый брат, для чего ты держишь Подольскую землю, отчину той земли Литовской; верни ее мне, а если не хочешь вернуть ее мне, я тебя из Литвы не выпущу”. После этого князь Свидригайло схватил короля Ягайло и посадил под стражу. И Ягайло начал ему говорить: “Милый брат, я Подольской земли у тебя не отнимаю, но есть племянница наша, владелица той Подольской земли, княгиня София Жедивидовна, жена князя Митка Зубревицкого, которая поручила ее в опеку мне, как своему дяде и защитнику, и хотя я ею [Подольскою землею] управляю, весь же доход получает она”. И начал король Ягайло плача жаловаться князю Свидригайлу, и сказал ему: “Милый брат, ты мне младший брат, а я тебе как отец, а ты мне такой срам учинил. Как же ты посмел это сделать мне, своему старшему брату, как бы твоему отцу, как ты смел это сделать и бросился к моей бороде. Тебе не годится поступать так со мной, твоим старшим братом и к тому же божиим помазанником, христианским государем, славным королем. А ты смел меня посадить в тюрьму, и я так считаю, что сделал ты это без согласования со своею радою, а сделал это по своему разумению”. И начал говорить князьям и панам-раде литовским: “Князья и паны-рада Великого княжества, слуги верные брата моего. Помните, что когда жил брат мой великий князь Витовт, ваш государь, я заключил с ним договор в вашем присутствии с моим братом великим князем Витовтом на таких условиях: если бы у князя великого Витовта были сыновья, а я бы не имел, тогда дети великого князя Витовта должны были править после моей смерти Великим княжеством Литовским и королевством Польским, а если бы брат мой Витовт детей не имел, а имел бы я, тогда после нашей кончины мои дети должны были править королевством Польским и Великим княжеством Литовским. И вы все, рада великого княжества, и моя рада вся королевства Польского были при заключении того договора и на все то согласились, как моя рада, так и вы, рада моего брата, и на том мне присягнули, а моя рада брату моему и вам. А вы об этом помните, потому что я вас от той присяги еще не освободил. И хотя я имею двоих сыновей, и один из них может быть у вас государем, согласно договору моему с моим братом и согласно вашей присяге, однако я на этом не настаиваю, потому что пока сын мой очень молод, чтобы быть у вас государем. И я советую вам взять себе государем брата моего старшего Сигизмунда, родного брата великого князя Витовта”. И паны слышали все это и очень скорбели об этом.
А затем князь Свидригайло понял, что сделал нехорошо, и отпустил короля польского Ягайло с честью в Польшу».
Но на самом деле все было не так.
Потеря Западного Подолья не подмочила репутацию Свидригайло в глазах литовских магнатов. Напротив – он заработал определенные очки, поскольку в споре с поляками повел себя независимо и действовал в интересах Литвы. И если бы Свидригайло проводил разумную административную политику, то, возможно, просидел бы на великокняжеском престоле до последних дней своих. Но вместо укрепления своей власти Свидригайло ее расшатывал. Видя опору в православных русских магнатах, он назначал их на ключевые должности с таким же усердием, с каким Витовт расставлял повсюду литовцев. Подобные «перестановки» нужно производить осторожно и расчетливо, чтобы не нарушать баланс государственного корабля. К тому же нужно было понимать, что недовольная литовская католическая знать неизбежно устремится к Польше, от которой еще совсем недавно старалась обособиться. Да и с Ватиканом, который крайне болезненно воспринимал все ущемления прав католиков, тоже не стоило портить отношения. Короче говоря, Свидригайло нужно было вести себя дальновиднее и просчитывать последствия своих действий на много ходов вперед, чего он не делал.
Каждая обида, нанесенная католикам, увеличивала популярность Сигизмунда Кейстутовича, в котором католическое население видело своего заступника. Полякам Сигизмунд Кейстутович тоже был по душе, а Свидригайло они считали вероломным изменником, осмелившимся поднять оружие на своего сюзерена и старшего брата. То, что поляки первыми начали войну за Подолье, ими самими в расчет не бралось, поскольку эти земли они считали «исконной» польской территорией. Логика простая. Последний князь Галицкий и Волынский Юрий II Болеслав был из Пястов? Из Пястов! Значит, все княжество принадлежит Польше!
