Бельгийский лабиринт полностью

Confessio Belgica представляет собой не что иное, как Nederlandse Geloofsbelijdenis («Нидерландское исповедание») в единственно точном переводе, и это «Исповедание», если не считать некоторых поправок, действует до сих пор. Оно старше «Гейдельбергского катехизиса». Более того, «Исповедание» Гидо де Бреса продолжает оставаться вероучительным документом «Реформатской церкви в Америке» — организации, насчитывающей четверть миллиона членов и девятьсот общин. Среди ее членов было два президента США — Мартин ван Бурен и Теодор Рузвельт. «Исповедание» Гидо де Бреса было переведено в 1788 году на английский и в этой версии называется The Belgic Confession.

Каким же образом это валлонское «Исповедание» стало главенствовать? Причина поистине поразительна. Нью-Йорк был основан валлоном, а не Питером Стёйвесантом. В 1624 году славный корабль «Новые Нидерланды» Голландской Вест-Индской компании высаживает в Америке 30 семей валлонов, кальвинистов, бежавших от испанцев в Республику. Они были благодарны голландцам за оказанное гостеприимство, то бишь за спасение, но они были южными нидерландцами и говорили на французском. За этим последовали новые корабли с валлонами.

Первым директором открытого в Новом Амстердаме отделения Голландской Вест-Индской компании был Пьер Минюи, человек из валлонской диаспоры. Это он выкупил у индейцев целый остров — Манхэттен. В 1628 году проповедник Михаэлиус записывает, что в Новом Амстердаме отслужили пасхальную вечерю на французском и по французскому обряду. Таковым было единодушное пожелание прихода, и проповедник, сам не будучи валлоном, ему подчинился, хотя и не владел французским в полной мере. Эта территория получила название Новые Нидерланды, на латинском языке Novum Belgium. На первой печати города, позже названного Нью-Йорком, прочитывается надпись: Sigillum Novi Belgii, 1626, а на первой печати Нового Амстердама — Sigillum amstelodamensis in novo Belgii.

В Новой Бельгии? Нет, Бельгия — это распространенное латинское обозначение Нидерландов, а население Новых Нидерландов состояло преимущественно из валлонов.

В 1924 году в манхэттенском Бэттери-парке провинциальным советом Генегау был установлен мемориальный камень в память о первых валлонских колонистах. У валлонской реформации богатое прошлое по обе стороны Атлантического океана.

В течение восьмисот лет Льежское княжество-епископство было почти самостоятельным государством. Старейшая городская хартия в Европе к северу от Альп уже в 1066 году была выдана городу Юи, входившему в состав этого епископства. Гораздо более примечательным документом является хартия Албрехта ван Кейка. В ней торжественно заявлялось, что с народа снимается ярмо барщины, отменяется воинская повинность — за исключением периода крайней необходимости — и что гражданин Льежа несет судебную ответственность только перед властями своего города. Прежде всего, его собственность больше не облагалась налогами, а его жилище объявлялось неприкосновенным: «Бедный человек — король в своем собственном доме». Эта декларация старше, четче и звучит более гордо, чем английское «мой дом — моя крепость». Неприкосновенность жилища всегда была одним из первых прав, которых лишается гражданин, когда власть в стране захватывает диктатор. Албрехт ван Кейк далеко опередил свое время.

Спустя столетие с небольшим, в 1316 году, разгорелся горячий спор между патрициями и ремесленниками. Текст согласительного договора «Мир в Фексе» был поистине революционным и оставался таковым вплоть до Французской революции, несмотря на централизацию власти, осуществлявшуюся Бургундской и Габсбургской монархиями. Жители благоустроенных городов льежской земли получили представительство в Sens du pays — ассамблее, парламенте. Французское слово sens — смысл (по-нидерландски — zin ) может обозначать определенное направление, значение, разум (bon sens — «здравый смысл»), мнение/суждение («сколько голов — столько умов»). Это самое подходящее из известных мне слов для обозначения парламента: «давать направление», «отражать мнения», «использовать разум», «придавать смысл». Sens может менять законы, составлять и контролировать бюджет, даже отказываться посылать войска. В тексте договора это сформулировано изумительно: «Если в представленном случае законы и обычаи страны оказываются слишком растяжимыми либо косными или узкими, то их следует применять в соответствии с sens (здесь духом) страны». «Мир в Фексе» вводил в обиход епископства практики, которые в других местах были в обязательном порядке внедрены много позже: неприкосновенность жилища и собственности, запрет на чрезвычайные суды (в Льеже инквизиция никогда не смогла найти себе места), недопущение произвола чиновников.