Эйпен, Мальмеди и Сен-Вит входили в состав империи, протянувшейся от Меца в Лотарингии и Шлетштадта (теперь Селестá) в Эльзасе до городов Мемель и Хадерслебен — теперь соответственно Клайпеда в возрожденной Литовской Республике и Хадерслев в Дании.
В 1918 году этот участок земли оказался в невзрачном двуязычном королевстве у Северного моря; в новом отечестве он назывался Восточными или, на французском, «выкупленными» кантонами (
В 1940 году Гитлер присоединил Восточные кантоны к Третьему рейху. В 1945 году они снова стали частью Бельгии. Таковой они остаются и поныне на радость местному населению. Даже объединенная Германия манит все меньше.
Однако Восточные кантоны были включены в состав Бельгии против их воли. Только в валлонскоговорящем Мальмеди и ближайшем к нему районе, так называемой Прусской Валлонии, население не хотело оставаться в Пруссии, особенно после объединения и попыток германизации. Официальным языком всего Рейха был немецкий. Французский был запрещен в 1877 году даже в начальной школе, священникам запрещалось проповедовать на этом языке. Они перешли на валлонский.
У Бельгии есть свои методы опроса мнения своих граждан. Имеющие право голоса могли протестовать против присоединения. Результат подсчета голосов оказался на старый лад коммунистическим: из более трех тысяч имевших право голоса не было и трех сотен проголосовавших против присоединения, среди них не менее двухсот немецких чиновников. В итоге против Бельгии выступили всего-то шестьдесят девять человек. Так нечестно, то, как организовал этот референдум губернатор области генерал-лейтенант Герман Балтиа, нынче не посмел бы сделать ни один из самых дремучих диктаторов Африки. Этот Балтиа обратился к народу с заявлением: «Народный опрос... будет отвечать всем условиям объективности». Этого не произошло. Пункты учета были открыты только в Эйпене и Мальмеди. Все шло со скрипом. Крестьяне жили врассыпную по лесам, плохо обстояло дело — через четыре года после войны — со средствами передвижения. Голосование не было тайным. Нужно было расписаться в реестре, а бельгийское правительство просматривало результаты. Госслужащие изо всех сил старались убедить тех граждан, кто вопреки всему являлся на пункт учета лично, что невозможно лучше выразить свой протест. Они угрожали таким людям высылкой в Германию либо невыдачей талонов на питание. Приходившие подписываться коммунальные служащие зачастую лишались своей должности. Доносчики получали работу. Власти не жалели ни средств, ни сил, чтобы раскрыть перед жителями Восточных кантонов блага демократии в их новом отечестве.
Жители Восточных кантонов получили право голоса в 1925 году. Они в массовом порядке голосовали за католическую партию, которая в кантоне Сен-Вит завоевала более 80% голосов. Однако кандидат, получивший большинство голосов, каким-то чудом не попал в парламент. Его место занял льежский валлон. Так бельгийская демократия вторично показала свое кроткое лицо новым гражданам страны.
В 1929 году в Восточных кантонах возникла собственная пронемецкая христианская партия. У нее не было даже видимости шанса послать кандидата в парламент, потому что германофилы составляли меньшинство в преимущественно франкоязычном кругу избирателей. В Эйпене эта партия набрала половину голосов, в Сен-Вите — ⅔, а в Мальмеди — около 40% при явном преобладании валлонской части населения.
На следующих выборах
