Обирали они их весьма искусно. Для того, чтобы поселиться в Аккерманском уезде, следовало приписаться здесь, а чтобы приписаться, надо было иметь паспорт. Беглые, естественно, паспортов не имели, зато они были у каждого пристава. Полиция буквально охотилась за документами умерших аккерманцев и продавала их за бешеные деньги. Получалось нередко, что по одному и тому же паспорту в течение определенного времени жили несколько человек. Таким вот образом некоторые аккерманские мещане становились воистину бессмертными. «...В церковных метрических свидетельствах, — рассказывает тот же Иван Нечуй-Левицкий, — и в посадских, и в полицейских книгах были записаны какие-то неумирающие люди: они никогда не умирали, ибо на их место сразу же записывали новых украинских беглецов и давали им фамилии записанных в книгах покойников».
Так, что гоголевский Чичиков, мечтавший нажиться на «мертвых душах», был не единственным в своем роде и явился на свет божий не только как плод писательской фантазии. Кстати говоря, некоторые историки литературы считают, что реальным прототипом Чичикова послужил один из бессарабских помещиков.
Рос уезд — хоть медленно, рос и его центр. Если в 1826 году число жителей Аккермана не превышало десяти тысяч, то в 1860 году оно достигло двадцати пяти тысяч, а к 1910 году — почти пятидесяти тысяч, то есть в течение века увеличилось в пять раз. Преобладание украинцев, переселившихся сюда из приднепровского края, бросалось в глаза всем кто посещал город. Он, писал И. Нечуй-Левицкий, «стал уж и вовсе украинским городом».
Накануне отмены крепостного права Аккерман считался одним из наиболее развитых центров Бессарабской губернии. Он укрепил за собой славу «виноградной столицы» приднестровского края.
Большая часть садов и виноградников принадлежала маленькой группе местных богачей и колонистов, в карман которых, понятно, шли и основные доходы.
В связи с бурным развитием виноградарства постепенно образуется особая прослойка городского пролетариата — рабочие-виноградари. Ее составляли по преимуществу разорившиеся мелкие владельцы.
Изготовленные белгородцами вина составляли главный предмет торговли в крае. Обладавшие отличными качествами, они пользовались успехом наряду с лучшими французскими винами.
Развивались в городе и ремесла — гончарное, сапожное, бондарное и другие. Горшки, сапоги, бочки, хлебные изделия сбывали тут же. В лавках, которых было не меньше двухсот, продавали также товары, привезенные из Одессы, Кишинева, Харькова. Ежегодно в городе устраивалась большая ярмарка, на которую съезжались люди со всего Приднестровья.
В пореформенный период Россия становится постепенно на капиталистический путь развития. В. И. Ленин в своем труде «Развитие капитализма в России», касаясь образования рабочих рынков на юге и юго-востоке страны, писал, что в Бессарабской губернии таким рынком стал Аккерман (Белгород). К концу прошлого века в нем появляются крупные промышленные предприятия — работают три сахарных завода, две табачные и четыре ватные фабрики, более семидесяти мельниц; развивается порт, который имел пять причалов; открывается восемьдесят рыболовецких пунктов; увеличивают выпуск продукции виноделы и салотопы. Перед империалистической войной город получил выход «в свет» по железной дороге, которая соединила его с Кишиневом. А в разгар войны была проложена ветка на Одессу.
Оставлял желать лучшего внешний облик города. Простые горожане ютились в низких мазанках, сквозь маленькие тусклые окошки едва проникал солнечный свет.
По вечерам город утопал во мраке, а в дождливую погоду пешеходы тонули в грязи. Негде и не от кого было получить надлежащую медицинскую помощь. Нередко, когда случалось несчастье, можно было наблюдать картину, описанную современником: «Рабочий свалился, обливаясь кровью. Соседи стали помогать унять кровь, засыпали рану землей, залепили мякишем хлеба, обмотали портками, снятыми с упавшего».
К 1860 году в городе насчитывалось тринадцать начальных школ, в которых учились всего-навсего двести пятьдесят учеников. Работало здесь также уездное училище, где получали образование пятьдесят три ученика. Зато количество питейных заведений приближалось к полустам.
Из двадцати шести тысяч рублей, поступивших в городскую казну в 1875 году, третья часть ушла на содержание полиции и пожарной охраны, а на нужды просвещения было израсходовано лишь две тысячи двести рублей. Причем, ввиду финансовых трудностей городская дума решила отменить плату за преподавание иностранных языков в уездном училище и уменьшить содержание младшему медицинскому персоналу.
Комментарии, казалось бы, излишни. Но все-таки предоставим слово автору справочной книги-путеводителя «Аккерман и его окрестности», увидевшей свет в 1895 году. «Аккерман, — с горечью пишет он, — казалось бы, должен достигнуть известной степени культурности, развить стремление к общественной жизни и просвещению... Но, к величайшему моему сожалению и стыду (ведь я сам аккерманец), я должен констатировать совершенно противоположное».
