Весной 1820 года петербургский генерал-губернатор Милорадович по внушению всесильного Аракчеева отдает распоряжение полиции любыми путями добыть текст пушкинской оды «Вольность». Это было началом грозы, вскоре разразившейся над головой поэта: в первых числах мая 1821 года А. С. Пушкин был отправлен в южную ссылку. Конечно же, в его подорожной об этом ни слова: «По указу Его Величества Государя Императора Александра Павловича, самодержца Всероссийского и прочая, и прочая, показатель сего, Ведомства Государственной коллегии иностранных дел Коллежский Секретарь Александр Пушкин отправлен по надобностям службы к Главному попечителю Колонистов Южного края России, г. Генерал-Лейтенанту Инзову...»
Штаб-квартира наместника находилась сначала в Екатеринославе, затем — в Кишиневе. Генерал Инзов оказался весьма покладистым начальником и, хотя время от времени подвергал поэта домашнему аресту, на многие серьезные нарушения Пушкиным «порядков» все же смотрел сквозь пальцы.
Полупустынный край, который по-настоящему только обживался, в общем пришелся Александру Сергеевичу по душе. «От Олега и Святослава до Румянцева и Суворова она была театром наших войск», — говорил он, в частности, о Бессарабии. А. С. Пушкин очень много писал и не меньше путешествовал. Живя в изгнании, он использовал любую возможность, чтобы побывать в новых местах, завести знакомство с новыми людьми, он изучал их историю, культуру, быт.
О первом путешествии А. С. Пушкина, которое привело его в древний город, вспоминает Иван Иванович Липранди.[1] «...В декабре 1821 года по поручению генерала Орлова я должен был произвести следствие в 31-м и 32-м егерских полках. Первый находился в Измаиле, второй — в Аккермане. Пушкин изъявил желание мне сопутствовать... Мы отправились прежде в Аккерман, так как мне достаточно было для выполнения поручения нескольких часов».
Аккерман к тому времени стал уездным городом. Ему был присвоен герб: виноградная лоза на красном поле. В городе находился военный гарнизон, которым командовал Андрей Григорьевич Непенин — старый солдат, участник Отечественной войны 1812 года. Под началом Непенина служил друг А. С. Пушкина — будущий декабрист Владимир Федорович Раевский.
Возможно, не только желание увидеть старую крепость, о которой так много рассказывали ему, а и поделиться мыслями с близким по сердцу человеком побудили поэта отправиться в дальнюю дорогу с Липранди.
Приехав в Аккерман, путники тотчас же явились к А. Г. Непенину и попали прямо за обеденный стол. Хозяин был рад нежданным гостям. А. С. Пушкин радовался вдвойне: за столом, кроме Непенина, он увидел своего петербургского знакомого подполковника Кюрто, которого недавно назначили комендантом аккерманской крепости.
Долго длилась мирная застольная беседа. Когда встали из-за стола, оказалось, что повалил снег вперемешку с дождем. Задымили трубки, неунывающий Кюрто рассказывал забавные истории, приглашал друзей пожаловать завтра к нему на обед.
Рано утром следующего дня Липранди отправился выполнять данное ему генералом Орловым поручение. Пушкин еще спал. Когда же полковник вернулся, поэта уже не было: как объяснила хозяйка, он вместе с Кюрто ушел осматривать крепость.
По узкой лесенке Александр Сергеевич поднялся на вершину юго-западной четырехугольной башни. Старые заплесневшие стены, каменный пол. Сквозит. Но какой вид на волнующийся под легким ветром лиман, на белые мазанки Овидиополя, рассыпавшиеся на далеком противоположном берегу!
Осмотрев крепость и выслушав уйму былей и небылиц, Пушкин пошел к Кюрто обедать. А затем веселая компания допоздна гуляла по тихим улочкам города. Поэт любезничал с дочерьми Непенина, сыпал шутками, звонко смеялся. Он был ведь еще очень молод, — двадцать третий год пошел, — хотя слава о нем давно гремела по всей России, а невзгоды только начинали шуметь над его головой.
На ночлег возвратились за полночь. Отоспавшись, съездили в посад Шабо, к основателю тамошней винодельческой колонии швейцарцу Тардану.
Пребывание А. С. Пушкина в Аккермане датируется 14—15 декабря 1821 года. О дальнейшем пути И. И. Липранди рассказывает следующее:
«В Татарбунары мы приехали с рассветом и остановились отдохнуть и пообедать. Пока нам варили курицу, я ходил к фонтану, а Пушкин что-то писал, по обычаю, на маленьких лоскутках бумаги, как ни попало складывал их по карманам, вынимал опять, просматривая и т. д. Я его не спрашивал, что он записывает, а он, зная, что я не знаток стихов, ничего не говорил».
О чем писал А. С. Пушкин? Нам остается только догадываться. В те времена еще жива была легенда о том, что эти места много лет назад приютили другого опального поэта — Овидия. «Историко-географические изыскания, — замечает известный пушкинист Л. П. Гросман, — опровергли эту легенду, и сам Пушкин возражал против нее, но места, хотя бы и легендарно связанные с героическими именами, глубоко взволновали его. Оставив Аккерман, Пушкин уже в пути стал записывать стихи на лоскутках бумаги и выражал сожаление, что не захватил с собой «Понтийских элегий».
