Они спрыгнули на чавкающую от воды землю и впряглись вместе с другими в тягу бронеящика. Огромные колёса лопатили грязь, поднимая её наверх и затем расшвыривая спицами — все кто шёл рядом были по уши в грязи, но поделать было ничего нельзя. После деревни настроение у грызей было препаршивое, так что и тащить казалось тяжелее, чем обычно. Бурые, хоть и в большом количестве, тянули из лап вон плохо, да к тому же их приходилось постоянно подгонять и смотреть за отлынивающими. Получалось страшное… стадо, понял Хем, наблюдая за происходящим. Его опять замутило, так что грызь чуть не упал. Помотав мордой, он цокнул грызям собраться.
— Слушайте, пух. То во что мы вляпались, это самое плохое что с нами со всеми было. Надеюсь вы понимаете, что я вовсе не про грязную дорогу. Если так будет продолжаться, к Верхнесвистску мы сами будем точно такие же, как эти.
— Мы никогда не будем такими! — испуганно цокнула белка.
— Ты в этом уверена полностью, грызо?
— Ну… Нет, конечно, ведь раньше так не бывало.
— Не уверена не цокай, верно? — Хем устало опёрся о клевец, оглядывая грызей, — Что делать?
Трясы угрюмо молчали, поводя ушами. Как знать что делать если никогда раньше не встречался с таким?
— Я думаю что… — цокнула одна белка, и слегка прикусила язык, когда на неё все уставились.
— Да, что ты хотела цокнуть, эээ… Фира? — припомнил имя Хем.
— Думаю в первую очередь нам не стоит толкаться вместе с бурыми, — твёрдо цокнула она, — И так мы скучились, а тут ещё это тупое стадо. Мне кажется, они все больные на голову… а от больных обычно держатся подальше, так?
— Так-то так, — хмыкнула Дара, — Но это стадо тащит нам ящики… Хотя, погодите.
— Вот именно, — подхватил мысль Хем, — Так нельзя! Хотя кажется что можно, так нельзя!!
— Но как мы без них дотащим ящики через эту грязищу?
— Так же как до этого таскали. Отсуркуемся, откормимся, дадим отдых лапам. И дотащим. Сами, грызо. Как всегда мы это делали и будем делать, сами.
Пока грызи ещё переваривали, но кажется до большинства начало доходить. Хем же подошёл к толпе связанных и стал разматывать верёвки.
— Пошли вон отсюда! — бросил он, даже не смотря на них.
— Куда?! — задали чисто бурский вопрос бурые, если учесть что вокруг была равнина на сотни килошагов в любую сторону.
— Куда хотите! — рявкнул Хем, — Кто через килоцок останется в пределе досягаемости, расстреляем из крестолуков! Убирайтесь напух.
Любого из кишиммарских не было бы в пределах через три секунды, но бурые даже не могли решить, куда пойти. Трясы оставили их совершенно, проходя мимо и окидывая безразличными взглядами — колонна медленно ползла дальше. Хем шёл последним — он достаточно хорошо чувстовал, если бы в спину полетел нож. Внезапно послышались шаги и его кто-то схватил за локоть. Это была молодая белка-бурая, уже достаточно крупная, но ведущая себя как-то как бельчонок, как казалось. У неё была более короткая, чем у таёжников, мордочка, пушистые ушки с белым пухом внутри, и недлинная грива тёмно-рыжего цвета. Хем цокнул бы что очень милая грызунья, если бы не то что видел недавно.
— Я… я не хочу с ними! — пискнула она, глядя грызю в глаза.
Хоть сто раз бурая, но увидев в глазах белочки слёзы, Хем не мог остаться равнодушным. Он улыбнулся и погладил её по ушкам.
— Кто тебя может заставить, если не хочешь? — резонно спросил он.
— Синка! — ответил на его вопрос бурый, — Сина! Иди сюда!
— Хочешь пойти с нами? — цокнул Хем.
Белка закивала, опасливо оглядываясь назад и прижимая уши.
— Иди сюда, зараза! — орали сзади.
Хем приобнял её и закрыл собой от бурых; он увидел, что грызи сзади колонны, глядя на эту безобразную сцену, уже натягивают крестолуки.
— Килоцок вышел, — громко возвестил грызь.
Почти два десятка стрел просвистели у него над головой, и сзади послышались вопли и плеск бега по лужам. Хем заботливо поддерживая белочку, провёл её к колонне, не давая оглядываться; когда она всё же посмотрела назад, лежащие в грязи тушки уже были далеко. Грызь влез лапой в телегу, вытащив овсяную лепёшку, и отломил кусок Сине. Та округлила глаза и замотала головой, цокая что совсем не голодна.
— Как хошь, — пожал плечами Хем, — Дарочка, хо плюшку?
Сина сглотнула, глядя как грызи уплетают корм, но ничего не сказала. Она только всполошилась, когда Хем впрягся в канат, чтобы тоже схватиться тащить. Дара усмехнулась, и так как пока шла отдыхая, оттащила бурую за локоть в сторону.
— Сина, так тебя зовут? — спросила она, — Зачем ты хватаешься за канат? Он что, на ощупь допуха приятен?
— Я просто… простите, — испуганно пискнула та.
Конечно, Дара производила на неё впечатление — мало того что песчанник по виду, так ещё и такая крупная самка, с боевой косой, в кожанной броне — наплечники, шапка, куртка и юбка — всё было сделано из толстенной кожи с деревянными накладками. Вдобавок бурая видела, как Дара расшвыривала воинов шняжества, как щенков… в итоге испуг её был глубок донельзя.
— За что простите, — фыркнула Дара, — Да, и прекрати бояться, грызо. Если бы тебя хотели убить, это сделали бы за пол-цока. Логично? Хорошо. Так, зачем лапала канат?
