— Подземная стоянка. Начальник, мы вам мешать не будет. Надо шлюзы перекрыть… — они было сделали шаг в сторону.
— Стоять! — рявкнул Череп, и все вокруг замерли. В наступившей тишине, продолжил, сменив гнев на «милость», добавив не так громко. — Мы с вами идем… — ему хотелось тупой башкой об стену стукнуться. Ну, конечно же! Подземная стоянка. Конечно, подземку включили в зону поиска, но наткнувшись на опечатанный и перекрытый вход, и ушли ни с чем.
— Истина где-то рядом, — решил пошутить лейтенант, за что был одарен таким «говорящим» взглядом, словно обещали двое суток подряд дежурства в патруле. В крещенские морозы.
Искать истину выдвинулась внушительная процессия. Ремонтники только предупредили, что если увидят воду, чтобы на рожон не лезли. Может током шибануть, вода могла достигнуть трансформатора.
Пока работяги возились с замком, Травкин курил. Пришлось срезать цепь и отвинчивать намотанную в десять ярусов проволоку. Водоканальщики матерясь вполголоса, сетовали: «Какой мудень навертел? Хрен разберешься…».
— Готово! — вскрикнул рабочий, сотрясая в руке проводами.
Полковник отшвырнул от себя тлеющий окурок. Ему было посрать на осуждающие взгляды, что в помещении дымить запрещено. Плевать! Травкин не знал, как выбраться из той паутины, в которой он беспомощно барахтался, в поисках выхода. Надежда, найти Юльку живой утекала сквозь пальцы. Не сорваться бы в слепую ярость…
Юля думала: надолго ли ее хватит? Вода внизу продолжала журчать, не переставая прибывать. Запах сероводорода, как от тухлых яиц становился все резче. Жутко хотелось пить. Женщина облизывала пересохшие губы и думала о парадоксе: кругом вода, а она подыхает от жажды. Мимо проплыло что-то пищащее, наверное, крыса. Визжать не хотелось, не было сил.
Юлия думала о том, что скоро вонючая жидкость и до нее доберется, а прятаться больше некуда. Она осторожно обползала всю трубу, проверяя все органолептическим методом — наощупь. С одной стороны, стена в каплях испарений, с другой — труба загибается и уходит в потолок.
Отчаяние сменилось решимостью. Нужно выбираться. Но как? Был бы хоть какой-то просвет, она могла плюнуть и посмотреть, куда эта муть уплывает. Да, ситуация с самого начала была фиговой и семимильными шагами приближалась к катастрофической.
Подогнув под себя ноги, Юля сидела на краешке шершавого покрытия, сложив руки на колени.
Звук. Послышался отдаленный звук голосов. Она прислушивалась, затаив дыхание.
— Юля-а-а! — отчетливо послышался до боли знакомый голос.
Она всхлипнула. Взмахнула руками, чуть не свалившись от радости. Слова застряли где-то там, на уровне сердца. От волнения и ответить не сразу смогла. Из губ вылетали непонятные хрипы и пшики. Юлька несколько раз сглатывала, чтобы прочистить горло.
— Я здесь! — удалось подать жалкий скрипучий голос. — Здесь я, Сережа!
— Юлька, держись! — достигло ее ушей и ушло куда-то в сторону.
А что еще остается?
Что-то гудело, ухало, подвывало как грешник, несущий свой крест. Она поняла, что вода стала убывать. Крысы пищали громче, их втягивало в сливные решетки с противным хлюпаньем. Кромешный ад сдавался с дребезжанием дверей, лязгом и криками: «Петрович, твою мать, держи крепче!».
Юля не знала, кто такой Петрович, но это был тот человек, что пришел на помощь… И Сережа тоже. Травкина она отчетливо слышала, нетерпеливо ерзая. Уже мозоль, наверное, на заднице натерла.
Ослепительный свет сделал больно глазам. Юлька закрылась руками, боясь, что ей это только блазнится, галлюцинации напали.
— Не знаю, как ты туда забралась… Придется прыгать, Юль. Я тебя ловлю. Не бойся, — она вздрогнула от его голоса практически рядом.
— У меня есть другой вариант? — прыснула она с истеричным смешком и прыгнула, не глядя. Знала, что ее подхватят сильные руки, прижмут к себе, обнимут. Вон она, уверенность в завтрашнем дне — ее Травкин.
— Ну, тихо-тихо. Все позади, — успокаивал полковник, чувствуя удушье от ее цепких ручек, которые с трудом пришлось разнимать.
— Спас девку — женись! — пошутил мужик по имени Петрович с ломом в руке. — Видишь, смелая какая… И ведь нашла единственное место, куда можно было спрятаться.
Сергей молчал. Только губы его «ходили» по чумазому лицу, словно он поверить не мог, что вот она, живая Юлька. Обхватив ее лицо всмотрелся в утомленные, с красными прожилками глаза, в которых плескался щенячий восторг. И в то же время… С нафантазированной гордостью невозможная из всех невозможных женщин, вскинула дрожащий подбородок, ожидая его ответа.
«Стоп! Что-о-о?» — он считал более внимательно ее сбившиеся эмоции и понял главное — Юля действительно хочет за него замуж. Эх, была — ни была! Здесь, конечно не время и не место…
— Юль, женой будешь лучше меня слушаться? — это был тонкий ход, с далеко идущими последствиями.
— Буду, — выдохнула она, всхлипнув и снова повисла на шее.
— Идти можешь? Пойдем, надо показать тебя врачу, — ловко перелистнул на более важную тему.
— Я не знаю. Рана в боку ножевая… — ухнула, вспомнив о боли и она вернулась, едва о ней напомнили.