Юлька нервно хихикнула. Смех ее резко оборвался на всхрюке. Она закатила глаза и плавно завалилась в обморок… И даже в нем, не расцепила руки, прижимая сумку к себе.
«С детьми сходим в торговый центр на Луговом»
Сообщение Сергей прочитал только через час. Закрутился. Зарапортовался. Замудохался.
В голове бардак. Новое убийство. Сверху поступил звонок, дескать, не справляешься ты, полковник… Четвертая жертва, а у тебя ни одного подозреваемого. Хотелось послать прямым текстом. Вынь им преступника и положи… Сраные кабинетные диктаторы! Статистику, видите ли, им Травкин портит.
Череп курил. Злился и курил. Ходил по кабинету из угла в угол. Взгляд снова возвращался к телефону, брошенному в ворох бумаг. Потом его словно развернуло к карте района, висящей на стене над его рабочим местом.
Торговый центр на Луговом… Ткнул пальцем в саму сердцевину, окруженную скрепами с мест, откуда пропали все женщины — красным, где были найдены тела — синим. Круг замкнулся.
Если бы у него были волосы, то они бы уже стояли вертикально от пола. Дернулся из-за трезвона телефона, уже предчувствуя беду.
— Дядя Сережа, мама пропала! — кричала Дашка в трубку, сквозь плохо скрываемые рыдание. — Да, мы в торговом центре, — подтвердила его опасения.
— Стой, где стоишь, Даша! Мелкого от себя ни на шаг. Ни с кем никуда не ходи. Ни с кем! Ты меня слышишь? Даже если скажут, что мама тебя зовет, — рычал от переполняющей в груди горечи. Слова застряли где-то в области сердца, отбивающего удары метрономом.
Время пошло на минуты.
«Держись, девочка. Умница моя…» — он прекрасно видел по программе отслеживания, которую сам же и установил на Юлькин телефон, местонахождение своей женщины. Это должно было рано или поздно случится. Травкин понимал, что маньяк каким-то образом заточен именно на нее. Но, как всегда бывает, не готов был к удару. Тут за чужих невинных жертв душа холодеет. А Юля…
Детей он нашел сразу же. Кивнул, захватив строгим взглядом, обнявшихся Дашу и Костика. Потерянные воробушки стояли по центру и озирались, в надежде увидеть мать.
— Детей в машину и отвезти в отделение. Напоить чаем. Вызвать детского психолога, — рыкнул на низкой частоте людям за спиной.
Сотрудников было много. Травкин запросил поддержки ОМОНа. Людей выводили из центра, просеивая буквально по одному, заблокировав все выходы. Но было и другое… Уйти могут незамеченными. Он видел технический план. Подземная парковка, которая была закрыта из-за нарушений. Ее по весне затопило. Строители, по непонятной причине, сливы не предусмотрели.
Череп поднял голову и посмотрел в камеру. Смотрел, посылая сигнал: «Попробуй, тронь. Разорву!».
Тишина, нарушаемая только собственными действиями и гулом приборов. Темно, как в жопе мира. Юля, очнувшись, поняла, что ее куда-то закрыли.
— Эй, вы?! — позвала похитителей.
«Видимо, пока оставили. Затаятся. Отсидятся… Сколько она здесь протянет без еды и воды?» — прокрутив в голове неприятные мысли, решала ползать наощупь. Вдруг, что-то полезное попадется под руку.
Неприятный запах, будто здесь было отхожее место ее остановил. Не очень-то хочется вляпаться в дерьмо. Влажно. Душно. Юля ловила каждый шорох. Потерла ладони об бока, неприязненно морщась от грязных частиц, налипших на кожу.
Глаза привыкли к темноте. А толку? Ни одного источника света, даже самого малюсенького. Сумки, конечно же, нет. Не такие дураки они, чтобы оставлять жертву с телефоном.
— Есть кто живой? — вот это уже резонный вопрос. Юлька может быть не единственной пленницей. Но, товарищи по несчастью не спешили подавать голос. Или не могли.
Она села, подогнув ноги и попробовала пощупать свою рану. С удивлением обнаружила, что ее забинтовали «заботливые» маньяки. Не хотели, чтобы она раньше времени копыта откинула?
Сложно в одиночестве. Еще труднее отмахиваться от панических мыслей: «Как там ее Даша и Костик? Травкин ее ищет?». Она трясла головой, мычала кармические проклятия в адрес ублюдков, обрекающих женщин на муки. Сколько таких бедняжек маялись от неизвестности? А потом… В груди ширилась дыра невозможного размера. Хотелось кричать. И кто ей мешает?
— Помогите-е-е! — заверещала Юля, оглохнув от собственного режущего голоса. Сглотнула, чтобы уши «прочистить», которые заложило от звука. — Я здесь! По-мо-ги-те!
Она кричала долго, пока горло не начало болеть. А в раненом боку вообще боль дичайшая. Вымоталась. В сердце закололо. Голова закружилась от слабости.
Юлия легла скрючившись. Подложила под мокрую от слез щеку руку. Густой мрак качался перед глазами до тошноты. Была бы она клаустрофобом — сдохла от страха. Сделав рваный вздох, прикрыла глаза. Нужно отдохнуть немного, накопить силы. Они ей точно пригодятся.
Ее выдернуло из небытия шумом, будто смыли воду. Смыли и она течет и течет… Прямо на нее. Ног коснулось теплое и поползло выше.
— Что за фигня? — Юля попятилась, отползая на руках и отталкиваясь ногами, как каракатица. Потом, соскочила. Нет, ей не показалось. Под подошвами сапог хлюпала вода. — Дичь какая-то, — прохрипела сорванным голосом.