Дантей подобрал латы безносого главаря, которого после магического взрыва местные вздернули на дереве, и теперь видом напоминал скалу. Черные доспехи с древним топором внушали страх — сейчас бывший рыцарь не имел слабых мест, и с таким легко можно путешествовать, не боясь мелких групп разбойников. И все же Дэйн опасался рослого Дантея из-за мутного прошлого и из-за женщины, с которой он путешествовал ранее. Аделаида — особа из «любимцев» Бриана Апло — человек, с которым не хочется делить дни и ночи. Она пообещала карлику вернуть сына из того света за секреты дочки его светлости; пыталась донести неясный посыл двору. Ее рана на ладони открылась и наполнила кровью кубок, если это не какой-то фокус, то как женщина это сделала? Но жрец ее провел — на лице так и читалась печаль. Знала место врат в Долину Цилассы и знала, что Дэйн побывал в церквушке Мученицы. «Я видела ваши сны. Да, это были вы. В церквушке, которую я тоже посетила ранее, вы отпускали грехи, прося Мученицу благословения», — эти слова с того теплого вечера не забывались. «А вдруг она и в самом деле видела мои сны, и это была не игра? — думал Дэйн. — Она точно останавливалась в церквушке, либо Эрол рассказал кому-то про меня, и ей передали». Вилдэр Лир слишком доверчив, и от таких, как она, ему нужно держаться подальше. Хотя эти же слова другие могли сказать и о самом Дэйне.
Волнообразный меч Гавриила достался адену — Иордан рассказал немного о своем друге и его расе, подтвердив, что Каин не был рожден человеком и не полукровка, — хотя трое всадников тоже имели желание получить трофей. Но белоглазый отпугнул их лишь молчанием, даже Кагул не стал вмешиваться. Тем не менее воины не остались без нового оружия и подобрали для себя подходящее — благо, ситуация позволяла. Две сабли главаря, убитого Вилленом, взял себе Лотэ — длиннорукий приятель Кагула.
Сам же приближенный латник герцога хоть и недовольно шевелил светлыми усами, потирая синяки на лице и посматривая на следы от стрел в доспехе, выдавал мягкие и воодушевляющие речи. Подбадривал Энит. «Вы не ранены?» — спросила она Кагула во время спокойного часа. «Все хорошо, дитя», — ответил он с улыбкой. Энит, должно быть, часто видела его в замке, хотя они не так близки, как например с Адрианом или с Балионом.
За холмами, усеянными хвоями, их ожидала вереница долин, разделенных реками. Вечером воды окрашивались красным, отражая уходящее солнце. Дэйн глядел за течением и слушал зов птиц, когда ставил палатку рядом с берегом. После приема пищи он заговорил с Энит.
— Как ты?
— Бывало и лучше. — Она слегка улыбнулась.
За два дня к ней вернулся более-менее спокойный вид, пропала бледность; немного улыбалась. Если до поцелуя он замечал ее взгляды, то после в глаза ему девушка не смотрела. Может, всему виной переживания, испытанные во время защиты деревни. Страх сковал ее тогда, но двух-трех бандитов он смогла подпалить. А может, все из-за спонтанного поцелуя — Дэйн не знал.
— Прошло всего несколько дней, а неприятности идут по пятам.
— Не такого я ожидала.
— До деревни Вевит осталось не так далеко. Вурза говорит, там все еще стоит каменная статуя Предка, а подле местные всегда поддерживают огонь. Он поможет тебе. Я могу помолиться Миратайну вместе с тобой.
— А Белое Пламя? — Она посмотрела на его накидку. — Позволит ли почитать иной огонь?
«Не знаю. — Этот вопрос он слышал часто, и Дэйн по-прежнему жив. — Оно отняло у меня многое, но я не дам Пламени ограничивать мою волю».
— Позволит.
— Я молюсь Предку каждый день. — Девушка провела пальцами по листьям клена. — Прошу уберечь Бетани. Вернуть ее ко мне… Иногда я вижу сны, как мы вместе в горнице играем, как пробуем ежевичные пироги и проводим время в библиотеке. Вчера ночь показала мне нашу прогулку в Роще Предка среди сосен. Это могло быть будущее?
Он не хотел расстраивать ее, говоря, что ее сны, как и многих других, скорее всего не имеют смысла. Потому решил утешить:
— Да. Необязательно бывать в Чертогах Амало и проходить Белое Омовение, чтобы созерцать вещие сны. Подчас они могут прийти неожиданно. — Дэйн закончил с палаткой и подошел к берегу реки. — Бетани рассказывала про свои сны?
— Даже не припомню… Если и говорила, то давно. Кошмары ее точно не беспокоили, иначе я бы знала.
— Она вам свои рисунки показывала?
— Да. Когда, например, она выбиралась из Лирвалла и с людьми его светлости отправлялась к кому-то на пиры или свадьбы, то любила рисовать увиденные пейзажи по дороге. Я тоже пробовала изобразить что-либо на пергаменте, но всегда получалось плохо. Да много другого тоже рисовала. Меня как-то изобразила. — Энит улыбнулась. — Я еще поинтересовалась: «А где же мои веснушки?». — Девушка помолчала, а потом спросила: — Откуда вы знаете, что она рисовала?
— Лейдал поведал. Да и многие знатные дети рисуют. Логично было предположить.
