Адриан с Балионом позвали их разделить с ними овсяную кашу и зажаренную утку, подстреленную утром Вурзой у небольшого пруда с поваленным тополем. Когда девушка отошла, Дэйн решил прогуляться вдоль реки. Он перескакивал с одного заросшего мхом валуна на другой, и ветер, пропитанный илом, дул ему в лицо. Дэйн снова почувствовал себя семилетним мальчиком, который играется у воды с другими детьми. Дальше река заворачивала и виднелась заводь, к которой наклонились деревья. Там среди теней и синеватых папоротников плескался голавль.
Пробравшись сквозь заросли, он подошел к спрятанному деревьями месту, где ловили рыбу на донку. Рядом с колышком, вбитым у воды, лежало грузило и шнур из конского волоса. Дэйн стал умывать лицо, задумываясь о форте. Они скоро там будут, возможно, уже через две ночи. В Ландо будет ответ. Там все и завершится. «Завершится… — подумал он. — Даже если и отыщу ее, то что с того? — Дэйн подождал, пока волны не уйдут, и посмотрел на себя в глади. — Я не смогу вернуть былое и прежнего себя».
Он поглядел на темно-багровое небо.
«И что дальше? Что дальше?»
Дэйну показалось, что рядом с ним кто-то вздохнул.
— Энит?
— Могу и ей побыть, коль пожелаешь…
Никого. Камыши с папоротниками беспокойно колосились, да река запевала. Дэйн осмотрелся — он точно слышал голос.
— Привет, огонек.
Перед ним стоял Аед Града. Дэйн отпрянул назад от неожиданного гостя, чуть не упав в реку. Он не видел, как летописец подобрался. Как ему далось быть незамеченным?
— Энит… Ты хотел бы ее видеть тут? Неужели рыжая красавица запала в сердце угрюмому избранному или ты так справляешься с чувством вины? — Града сложил пальцы домиком. На нем не было того крестьянского вретища во время их первой встречи в забегаловке, как и красного кафтана при повторном знакомстве. Сейчас черное пальто закрывало тело Аеда, а свет уходящего солнца убегал от летописца. — Я смотрю, ты тут немножко приуныл — расстраиваешь, огонек. — Града укоризненно пошевелил указательным пальцем и подошел поближе. — Все любят смотреть на жизнерадостного героя, сильного и смелого, похожего на вашего рыцаря, любящего прятаться. Поэтому об Аморе создали много книг, будут и еще. Подумай, когда я напишу о тебе книгу, много ли читателей найдется? Кто захочет следить за пессимистичным капелланом, разговаривающим с мертвыми?
Получается, он шел за группой после их ночи в трактире. Зачем он преследовал их? Если тогда Дэйн полагал, что летописец пытается угодить и попросить помощи, потому что его хозяева так приказали — это неудивительно, за Дэйном и в Мереле частенько ходили люди, упрашивая уделить им время, а уж после знакомства с Лирами тяжело представить, что будет, — то сейчас озадачился. Он ходит за ними и может быть опасен. Что на уме у этого человека и здоров ли он? Кто он такой? Дэйн притронулся к ножнам, нащупывая рукоять меча, не отводя взгляда с улыбки Грады.
— Ну что ж ты к клинку тянешься, огонек… Давай лучше поговорим. Для приятных речей всегда так мало времени.
Он всунул меч обратно и сел на пенек рядом с кострищем, оставленным рыбаками. Дэйну стало так спокойно на душе. Удивительно, на его сознание, что, воздействовали?
Летописец уселся на торчавший из воды валун, отпугнув мальков. Он снял сандалии, бросил их на берег и окунул босые ноги в воду.
— Так ты разгадал ту загадку, приготовленную тебе Айлой? — с задором спросил Аед. — Тебе тогда было так дурно, что я испугался, неужели наш огонек потухнет прямо в начале истории?
— Нет, но я пытался пару раз.
— И? Там каждое видение важное, но сейчас больше всего меня интересует самое неприметное, промелькнувшее быстро. Почему Карвер Мондри в твоем бреду лежал на полу, бормоча что-то себе под нос в комнате девочки? Ты ведь видел прошлое? Чего он увидел такого, заставившего его тронуться умом той ночью, когда пропала Бетани Лир? И вообще, рыцарь сейчас в здравии? Ты вроде как разговаривал с ним? Что интересного сказал?
— Был бы в порядке, если бы люди Лейдала не держали его в темнице. Ничего не помнит, ничего не видел.
— Ты передаешь его слова, но он ведь не договаривает? Старик так испугался, что решил позабыть грозовую ночь. Что он увидел?
— Откуда я знаю? Я не всеведущий.
— А гипноз поможет ему вспомнить события? Думаю, да, ведь одна служанка вспомнила все… Кстати, а почему Лейдал горел Белым Огнем?
— Думал, это связано с моей неприязнью к нему. Пламя убьет его.
— Убьет? Точно убьет? Ты уверен? Не могло ли это значить другое?
— Что другое? Его съест Белое Пламя… Хотя это же несуразица какая-то получается…
— Чем же бедный сенешаль вызвал гнев у провидца?
— Подселил меня к верадской семье, желая, чтобы я рассказал об отце хозяйки. Мне все равно на их дела. Я тут ребенка ищу, а он мне ловушки ставит. Тебе какое дело до сенешаля? — огрызнулся Дэйн. — Не хочу о нем говорить.
— Может быть, он спросил то, чего не должен был спрашивать?
— Не буду о нем говорить, — отрезал Дэйн.
— Ха! Ну ты и огонек! — летописец рассмеялся и брызнул на него водой.
— Эй, какого хрена ты делаешь?!
— Дурачусь! Будь веселее!
