Он переплел пальцы в замок и кивнул — просто потому что Райдо внимательно ждал от него хоть какой-то реакции.
***
Я звала и они пришли. Их было пятеро.
Сияющие во тьме, как маленькие солнца. Они единственные были живыми здесь, во тьме, излучали свет, тепло и… эмоции.
И я потянулась к ним, чтобы зацепиться, сначала к одному, второму — но этого было мало, слишком мало, чтобы прогнать тьму, которая меня поглотила.
И я схватила их всех, разом. Пятерых. Отдавая приказ: «Выход! Вытащите меня отсюда! Вытащите!»
Чтобы выйти из тьмы нужен свет, чтобы видеть путь. Свет, который ярко сияет в ночи, как фонарь. И они стали этой путеводной звездой.
И я пошла на свет.
Я тащила Бутча за собой, свет вздрагивал и таял, вспыхивая вновь….
Тащить было тяжело. Мне нужно больше света. Пятерых маленьких «светлячков» не хватало, они вспыхивали и гасли… вспыхивали и гасли… сияя всё тусклее..
И я представила безоблачное небо — в лазурь, коршунов кружащих над барханами, и воронки золотого песка… и диск солнца в небе… ослепительно белый… сияющий так, что слепит глаза…
И всё вокруг стало светом.
И я сама стала светом.
Светом солнца.
***
Я закашлялась, вынырнув из воспоминаний, жадно хватая ртом воздух. Костяшки пальцев побелели — так сильно я вцепилась в покрывало… больничное. Палату заливал такой ослепительный свет, что на глазах выступили слезы и я зажмурилась.
Я прикусила губу, пытаясь выстроить обрывки воспоминаний в четкую картину — мне нужен свиток и тушь, зарисовать, пока не забыла.
— Леди… — стук в дверь был таким тихим, что я не услышала. В палату зашел Бутч, и споткнулся на пороге, глядя на меня.
— Это просто от света… слишком ярко, — я вытерла мокрые щеки руками насухо. — Свет иногда… такой безжалостный, правда?
Бутч моргнул.
Я тщательно расправила скомканное покрывало, укрыв Айше до подбородка. Такой умиротворенной и счастливой я, пожалуй, вижу её первый раз в жизни.
И — последний.
— Распоряжения об упокоении…
