— Почему все «породнившиеся» страшненькие? М-м-м?
— Есть исключения, и… цветку нужно время, чтобы распустится, не все бутоны одинаково красивы…
Феникс отмел аргумент слуги взмахом широкого рукава.
— Посмотри на моих бесполезных многочисленных и венценосных сестер, которых отец выставляет на торги… все как одна — некрасивы. Красивое чаще всего бесполезно, и служит только одной цели — услаждать красотой взор, питая чувство прекрасного, некрасивое — и то, что имеет ценность — полезно… Посмотри на себя… Будь ты хоть чуточку красив, тебя бы отправили в гарем евнухом…
Слуга склонился ещё ниже.
Я не поднимала головы, уставившись вниз. Рука у слуги Феникса тяжелая, и некоторые вещи я усваиваю с первого раза.
— Хоть немного нежной одухотворенности не помешало бы, — жесткие пальцы опять схватили мой подбородок и запрокинули голову вверх. — Посмотри… черты лица резкие, рот упрямо сжат, и даже сейчас… я чувствую гнев, но не страх… Северная птичка не боится… Все боятся… все… и даже ты… а это… не боится. Настолько глупа?
Голову запрокинули ещё выше, и я опустила ресницы, почти зажмурившись — смотреть в глаза нельзя, что за это бывает, мне объяснили наглядно.
— Нет. Пятнадцать зим. Может на Севере взрослеют быстрее? Кто твой Учитель, птичка? Кто тот мужчина, который расколотил маленькое сердечко вдребезги, — жесткий палец скользнул вдоль ключицы вниз, — кто? Предал? Продал? Кому ты должна быть благодарна, за то, что решила обрести собственную ценность? Женщины глупы, и довольствуются малым. Мало кому приходит в голову, — меня больно ткнули в висок, — развивать родовой дар, выбрать путь «стража грани» и… заключать помолвки за спиной Главы. Кто он, птичка? Кто твой Бог, перед которым ты до конца жизни должна ползать на коленях, за то, что он уничтожил тебя? И заставил захотеть обрести силу. Обрести собственную ценность…м-м-м?
Ковер мягко спружинил под сапогами — пару шагов назад.
— Женщины — неблагодарные существа. Не способные постичь своим маленьким мозгом, что те, кто любит их — или делает вид, что любит — ограничивают. Создают клетку. Из золота, шелков, кристаллов и драгоценностей. Но клетку. А те, кто не любят… те, кто причиняют боль — заставляют расти над собой. Сломаться или воскреснуть… И наша птичка выбрала первый путь. Как жаль, что не я сломал тебя.
Я сжала зубы, и подняла голову, встретившись взглядом с венценосной тварью.
— Как жаль… — Феникс улыбался. Широко и открыто, сожалеюще разведя руки в стороны. Золото вышивки полыхало так же ярко, как его глаза. Как будто их подсветили изнутри, или два золотых империала сияют на лице. — Не боится… смотри… на самом деле не боится…
— Глупый ребенок…
— Ты совсем не боишься смерти, птичка? Как будто ты так часто умирала… Это было бы интересно — фаворитка из «северных одаренных».
— Вы не можете позволить себе фаворитку из этого рода, сир. Вам не позволят…
— Не позволят, не позволят, не позволят! Я — Наследник, третий в Империи — третий по счету после небес, и мне — не позволят!
Двое, оставшихся в своем уме менталистов жались к тахте, чтобы случайно не помешать — Феникс откровенно бурно размахивал руками, и одному из дознавателей не повезло задеть локтем вазу, и тот сразу обернулся на грохот.
— Так, так, так… Приятно, когда в Управлении свои люди. Но эти люди должны оставаться полезными, чтобы оставаться «своими».
Феникс щелкнул пальцами и слуга с поклоном поднес шкатулку, которую тот начал нежно поглаживать пальцами.
— Можно совместить приятное с полезным, устроить урок и маленькое развлечение… на Юге так невыносимо скучно… Урок и развлечение, — повторил Феникс на распев. — А потом я задам один вопрос, маленькая птичка… Всего. Один. Вопрос. Ответить на который следует правильно.
