Тир только казался легким. Пьяный Тир оказался неожиданно тяжелым. Настолько, что они втроем с трудом волочили его по ступенькам.
Слуги — будут молчать, она позаботилась об этом. Никто не узнает, что её будущий… жених, ведет себя, как последний…
— Фей… Фей… у…
— Тихо, — цыкнула она. До спальни осталось всего ничего. Там она бросит глушилку, проверит все и завтра с наслаждением распишет ему, как он расслабился. Это же надо — заблокировать кабинет, все думали — он работал, а он… он… пил!
Кончики пальцев вспыхнули родовой силой, но Марша прикрыв глаза, привычно взяла источник под контроль.
— Быстрее! — поторопила она, когда где-то на втором ярусе скрипнула дверь — или показалось?.. Слуги втащили Тира в спальню, устроили на кровати поверх покрывала, и — дождавшись разрешающего жеста — с облегчением удалились.
— Идиот, — пробормотала она отчетливо и вслух, осторожно устроившись на краешке. Тир раскинулся почти на половину кровати. — Больной идиот, — рука на перевязи была зафиксирована под определенным углом, и она прикусила губу, думая — ослаблять ли повязку и плетения на ночь или нет? И решила оставить, как есть. Занемеет к утру — этот идиот будет виноват сам.
Пальцы опять вспыхнули язычками пламени.
Марша находила это тупым и романтичным одновременно. Тупым, потому что будь она Второй Наследницей клана, она бы и не посмотрела в сторону сира Дана. Нет, бесспорно красив и правильно холоден, как и положено мужчине. Обладает чутьем, чувством юмора, прекрасно разбирается в этикете, и род Дан далеко не последний на Юге, но… будь она на месте Блау — выбрала бы кого-то получше.
Марша протянула руку, слегка коснувшись волос — убрать с лица, и — отпрянула.
Тир заворочался и вздохнув, затихнул.
Через пару мгновений, убедившись, что он спит — крепко, она попробовала ещё раз — коснулась лица, как кисточкой для живописи — легчайше, прочертила пальцем линию бровей — одной и второй — вразлет. Осторожно.
Прорисовала скулы, представив, что это холст, ещё раз коснулась волос смелее — мягкие-мягкие, нежнее чем у нее.
— Аххх…
Марша отпрянула рывком, резко выпрямившись.
Она оценивала эстетическую красоту придирчивым взглядом художника и почти не находила изъянов. Даже артефакт в ухе, и тот гармонировал с двойным комплектом колец на длинных белоснежных пальцах.
«Сложный позер», — признала она со вздохом.
Она наклонилась ниже, чтобы изучить поближе — нижняя губа чуть полнее верхней, часто улыбается только одной стороной рта и…
— Аххх… — Тир опять вздохнул, её губ коснулось теплое дыхание с привкусом вина, но отпрянуть она не успела — крепко прижатая здоровой рукой.
Тир пошевелился, перевернулся, и уткнулся носом прямо в её подол, крепко удерживая рукой. Глубоко втянул воздух, заворочался и — очнулся.
— С пробуждением, — выдала она язвительно, чувствуя, как полыхают щеки. Чужая жаркая рука лежала под халатом, и обжигала ногу не хуже горячего камня. — Ты напился. Перенесли наверх. Никто не видел, — отрапортовала она коротко.
Тир сдвинул брови, моргнул пару раз, мотнул головой и застонал.
— Эликсиров не приготовила. Сам сходишь утром.
