А Иссихар выполнял тройной полный поклон, распластавшись на песке.
— Почтение!
Но Дан не подчинился нам сразу, медленно — явно через силу, он склонил голову — волосы коснулись песка, и прикоснулся губами к краю золотой вышивки на халате Феникса.
— Аха-ха-ха… Аха-ха-ха-ха… Моё!!! Моё!!! — хохотал «мой Золотой».
— Слабая! — Флейта хрустнула, переломленная пальцами одной руки и осколки дерева упали на песок. — Бесполезная. Я ошибся. Ничего интересного. Ко мне! — бросил он Иссихару.
Дан — послушно пополз на коленях, шаг за шагом приближаясь к нам. — Тебя ведь тоже ломает? Не можешь спать ночами? Слышишь голоса? — вкрадчиво уточнил Феникс у Дана, и дождавшись едва заметного кивка — чуть дернулся подбородок, он продолжил. — Теперь я буду решать, получишь ты следующую порцию или нет.
Дан поднялся, чуть пошатываясь, и — кивнул. Отчетливо. И в следующий момент прыгнул в сторону. Сверкнули плетения — вспышка — ярко — и я прикрыла глаза, и…
Дана сотрясала крупная дрожь. Плечи вздрагивали. Трое преторианцев отпустили его, повинуясь движению руки.
— Беспрекословное. Подчинение. Старик Чи не говорил, что устоять перед Зовом крови невозможно? Никто не может противостоять призыву Фениксов под этим небом. «Без-дарный, вкусивший крови тварей — тварью и становится». Я повелеваю — твари подчиняются! Каждого из Глав кланов можно поставить на колени, каждого!
Он говорил, говорил, говорил, говорил, но я не вслушивалась, я — наслаждаясь…
— Подчинение и преданность, — повторил «мой Золотой» и подошел ко мне. Обхватил пальцами подбородок и приподнял голову — его глаза сияли так ярко и так тепло — золотом. И я потерлась щекой о пальцы. — Продемонстрируй мне свою преданность. Убей её.
Он начал отодвигаться, и я потянулась следом — «за теплом» — и схватила за пояс, крепко вцепившись в ткань — «не уходи, ещё!».
«Мой Золотой» изучал мое лицо со странным выражением — губы скривились.
— И сломай ей пальцы. Каждый. За то, что посмела коснуться. Чтобы эта тварь даже за Гранью не смогла сложить ни единого узла.
— Не ты! Дан-н-н!
Повинуясь взмаху — меня протащили шагов двадцать по песку — почти до самого края воронки.
— Нужно снять блокираторы, господин, — голос Дана звучал надсадно и хрипло. — На них печать столичного Мастера… и кольца защиты…
— Сними!
— Повинуюсь!
Первый браслет открылся со щелчком, Иссихар зачем-то поправил мне волосы, выправил воротник с оторванными пуговицами и расправил лацканы на форме, и медленно стянул три кольца.
«Очнись» — сложились губы Дана беззвучно, а глаза сверкнули золотом.
Браслет на второй руке открылся с глухим щелчком — золотые глаза Дана как будто пытались предупредить о чем-то, но… меня отвлекало легкое движение воздуха сзади — снизу вверх и шорох песка.
— Господин, грядет буря! Нужно торопиться! — торопил старик.
— … я даю слово, что буду опекать род северных заклинателей лично, птичка, — обратился ко мне. — И позабочусь, чтобы наследников не было. Ломай!
Иссихар нежно взял мое запястье, провел по коже, почти погладив, и… с беззвучным «Очнись!» сломал мне пальцы.
Хруст был отчетливым.
— …твоя очередь, «птичка»… Убей её!!!
Плетения запели в воздухе, раскручиваясь. Дан примерился, чуть сдвинулся правее, и поднял плетения выше, развел руки в стороны, с силой, и — ударил.
