Желтый фонарь на улице качнулся и потух. Мистрис плотно задернула шторы и лично наложила на спальню ребенка ещё пару комплектов защитных плетений. Муж будет ругаться, что она слишком опекает, но… у нее только один — сын.
Сигнальные артефакты взвыли разом. Сначала где-то далеко — рокот прокатывался по пустыне, угасая, и заходился в тревоге снова. Затем — она неосознанно осенила себя знаменьем Мары, повернувшись к выходу — взвыли артефакты Хали-бада.
— Немес, ашес! — этого им ещё не хватало! А ведь она говорила — нужно переезжать в город! Говорила!
В коридоре она столкнулась с всклокоченным со сна мужем, который спешно натягивал ханьфу, не попадая в рукава.
— Проверю защиту и артефакты, брошу Вестник центурию…
Она кивнула.
В личной спальне было сумрачно и тихо. Одинокий огонек перед домашним алтарем Немеса чадил едва-едва.
Задернуть шторы, проверить контур, усилить плетения.
Руки дрожали — сигнальные артефакты не смолкали уже пять мгновений, надсадно выли, смешиваясь с порывами ветра — и поэтому свечи она зажгла не сразу. Одну — Немесу, чтобы охранил дом, вторую — за мужа, третью — за сына, четвертую — за род, чтобы дали благословение потомкам своим, пятую — на удачу. Шестую…
Шестую свечу мистрис Лидс мяла в руках, вспоминая белокожую северянку. Госпожу, давшую слово, обещавшую лучшую жизнь и переезд на Север. Она молилась Немесу, чтобы ниспослал их семье шанс на лучшую жизнь, немного удачи, чтобы изменить судьбу, и Немес — внял молитвам.
Судьба сама перешагнула порог их дома, когда дальний родич мужа привел в гости белую госпожу.
Богатый и большой клан, где Закери сможет занять достойное место. Учиться, служить, и, возможно, оценив их по заслугам, их удостоят вассальной клятвы — возможности быть под защитой. Ради сына она готова терпеть — и холод, и снег, и переезд в другой предел.
Городские щиты должны выдержать, это не пригород, как у них, там много магов, и всех подняли по тревоге, но… она не помнила за все свои зимы, чтобы Буря пришла вместе с Прорывом.
— Храни Немес юную госпожу, — зажгла мистрис Лидс шестую свечу. Подумала, и добавила ещё две свечи. А потом вообще зажгла перед алтарем Немеса все храмовые свечи, какие нашлись в доме. — Храни Немес северную дочь твою, огради от зла, укрой кольцами своими, и защити, щитом будь и надеждой, светом и тьмой, концом и началом… — шептала она тихо.
Свечи горели, потрескивая, тени плясали по стенам. Мистрис Лидс сложила ладони перед собой и начала истово молится.
Суслик был стар. Так стар, что летучие пески, которые придут, будут последними в его жизни. Но он выполнил предназначение — научил детей выживать, строить норы, находить добычу и вовремя прятаться, если свежий след змеи где-то рядом.
Но за три сезона больших песков, он ещё не видел такого. Пахло странно. Так, что шерстка на загривке вставала дыбом, а усы — топорщились.
«Чи-вик-чи-вик!» — встревоженный гул от норы — все семейство собиралось закопаться поглубже.
«Чи-вик!»
Старый суслик колебался — запах летучих песков уже принес ветер, и гул шел снизу, и нужно уходить, но… внизу пахло странно. И он быстро побежал вниз с бархана.
Источник был под песком — глубоко-глубоко. Суслик покрутился по краю воронки, едва касаясь лапками песка. Круг, второй, третий.
Редкое “бум-бум-бум”, слышалось глухо, с перерывами. “Не живо — не мертво” — определил старый суслик. И — что-то тяжелое, иначе прыгнуло бы с края на край, как он учил детей, и …
Он не столько услышал, сколько почувствовал приближение смерти. Она беззвучно и быстро скользила с заветренной стороны. Черная молния — самое быстрое создание в песках.
Тревога!
И — зашипел — «Чиффффффффф! Чиффффффф! Чиффффф!!!» — что-то живое в песках он почувствовал не один.
Черные точки быстро спускались по склону одна за другой, быстро перебирая мохнатыми лапками.
«Враги!»
Он учил детей избегать встреч — укусы мохнатых и черных ядовиты, одна встреча — и ничего не спасет.
«Шур-шур-шур» — шуршали по песку лапки, их было много — больше, чем детей в его колонии… сейчас они нырнут в песок, зароются и найдут то, что ещё живо.
И живое станет — мертвым.
«Чифффффффф!» — заверещал он, пытаясь отпугнуть. «Чиффффффф! Чиффффффф! Чиффффффф!»
Черные мохнатые лапки начали активно разрывать песок.
Суслик кинулся вперед и отбросил одного паука, активно работая лапами, и закружился на месте — живое-живым, второй паук, третий…
«Чиффффффф! Чиффффффф! Чиффффффф!»
Суслик не успевал — слишком быстра черная смерть, слишком стремительна, их много, а он — один…
