Марта презрительно сплюнула тягучую слюну на песок и глотнула из фляжки, пристегнутой к поясу. Аларийский самогон ожег горло, и кровь веселее побежала по венам.
Марта с кряхтением поднялась на ноги и побрела прочь — подальше от костра и шума, в пустыню, послушать, какие песни сегодня ночью поет прохладный ветер.
Стара она стала — ой стара, но вода — молчала, сколько ещё зим ей греть старые кости у огня. Но на ее срок времени хватит, чтобы увидеть… чем всё закончится. Как развяжется узел, который завязали столько зим назад.
— Мисси Рели, мисси Рели, — вздохнула она себе под нос, вспоминая смешливую горячую северянку — почти аллари, родившуюся в чужом роду. Мисси Аурелия тоже любила их танцы и песни у костра, как и маленькая Мисси Вайю.
— Б-р-р-р, — она поежилась, когда холодный ветер забрался под шаль.
Марта вздохнула протяжно, затеребив цветастые кисти.
— Пусть меня минует чаша сия, — прошептала она под нос, подняв голову к темному небу.
Я с остервенением плескала в лицо холодной водой, ледяной настолько, что сводило пальцы, ломило зубы и обжигало кожу. Плескала ещё и ещё. В дверь стучали — сначала тихо и аккуратно, потом — громче, теперь — требовательно.
Я — проспала.
— Иду!
Марша — уже одетая для утренней прогулки, причесанная, и отвратительно свежая, стояла у двери с занесенным вверх кулаком, за её спиной — в стороне жалась, пытаясь слиться с коридорными ширмами, пара служанок.
— Ты проспала! — бросила она обвинительно, увидев домашний халат и воду на волосах. — Я уже собиралась ломать купол тишины, а ты — проспала! Лошади уже готовы!
— Спущусь через десять мгновений…
— Блау!
Дверь я захлопнула с грохотом прямо перед её носом, щелкнула кольцами — линии вспыхнули, отсекая звуки — купол встал, как литой.
