— Ты, как Вайю. Та тоже решила, что она воплощение Асклепия на земле и сможет вылечить брата. Но ей — пятнадцать!
— Девочка знает? — руки на миг замерли, и снова неторопливо и тщательно встряхнули плед.
— Аммм… Агггххх… чмок-чмок… — Аксель заворочался и перевернулся на спину, раскинувшись поперек кровати, отворачивая лицо от светляка.
— Знает. Девочке нужна была цель — и я дал ей её — спасти брата, но… это невозможно. С Юстом мы перепробовали всё.
— Аггг…. Аммм… чмок-чмок-чмок…
— Нам придется убить его.
Пальцы задрожали так, что кольца звякнули о кольца, а расправить плед сверху получилось не с первого раза. Только тщательно укрыв мальчика полностью и спрятав руки в рукава ханьфу, он выпрямил плечи и развернулся к Главе.
— Недопустимо. Нам нужно время и мы сможем найти решение. Сир Юстиний никогда не позволил бы…
— Сир Юстиний мертв, — тихо рявкнул Кастус. — Мертв уже двенадцать зим как, и убил его он, — светляк снова метнулся к кровати, осветив спящего, — он — его собственный сын! Ты хочешь, чтобы Аксель повторил судьбу отца? И если Юста остановил Акс, то если Аксель сойдет с ума, его не остановит — никто в этом Пределе! Ты хочешь, чтобы это было последнее плетение, которое похоронит род Блау? А как же Вайю?
— Девочка не позволит… если у нее действительно «клин»…
— Именно поэтому у нас есть пять зим, или пока она не достигнет пятого круга, после этого делать что-то будет поздно.
— Я… — старческий голос надломился — … я отказываюсь в этом участвовать. Я всегда был верен вам, сир. Всегда. Но если… если…
— Я не сказал если, Луций. Я сказал — когда. Лечения — нет. Решения — нет. Выхода тоже нет — иначе мы нашли бы его… в прошлый раз.
— Я — отказываюсь.
— Мы. На этот раз мы должны остановить это до того, как всех погребет под обломками. Мы — Луций. Не вынуждай меня… не вынуждай отдавать тебе прямой приказ.
Светляк под потолком полыхнул так ярко, что пришлось прикрыть глаза — плетения среагировали на вспышку силы Главы.
Дверь закрылась тихо, почти бесшумно. Они остались в спальне вдвоем.
— Аммм… Агггххх… чмок-чмок…
— Спи, мой мальчик, спи… — Старик на цыпочках подошел к тахте, и ещё раз тщательно подоткнул плед со всех сторон. — Старый Луций непременно что-нибудь придумает, непременно… — бормотал он, и, немного подумав, начал плести маячок — мальчику не помешает подстраховка.
Когда дверь скрипнула ещё раз — едва слышно, прошло ещё несколько мгновений. Под щекой стало влажно и солоно — прокушенная до крови губа, чтобы удержать силу под контролем, пульсировала болью.
В спальне было темно, пусто и тихо. Когда сир Аксель открыл глаза.
***
Кожа обложки была потрепанной и шероховатой, в пятнах вина и жира — сир Юстиний никогда не был особенно аккуратен. Личный дневник, с середины совмещенный с лабораторным журналом, был заполнен заметками — «заказать Рели отрез мирийского шелка» шло сразу следом за — «Спать не мог. Продержался двое суток, прежде чем уйти в горы. Голоса в голове сводят с ума».
Периоды просветления можно было отследить по почерку — четкий, с уверенным нажимом и штрихами — в ясные дни, до невнятных закорючек, которые приходилось разбирать, перечитывая по нескольку раз — в «плохие».
На первой странице было выведено «собственность Юстиния Блау», и нарисована дурашливая, но вполне узнаваемая картинка, как в свитках «лавок для услады». С середины дневника рисунков больше не было. Вообще.
«Решения нет. Все бесполезно, мы с Юстинием перепробовали всё» — это то, что сказал ему Глава, прежде, чем передать дневник — «Читай. Не веришь мне — поверишь своему бывшему сюзерену». Дневников было много — целая стопка, но ему выдали только один. Видимо этого должно хватить, чтобы он изменил решение.
«Сегодня выпил три бутылки. Аларийское перестало брать. Хейли обещал достать курительных смесей».
«Легче».
Луций листал страницу за страницей.
«Смеси перестали действовать. Рели меня боится. Переехала в отдельную спальню».
Эксперименты, опыты, попытки взять под контроль.
«Мне сегодня тридцать четыре зимы. Отец сошел с ума в тридцать пять. Напились с Кастом так, что спалили тренировочную площадку».
«Менталист сошел с ума. Каст достал шлемник, чтобы прикрыть» — Луций отлистал страницу назад и вчитался подробнее — этого он не помнил, чтобы привлекали кого-то из дознавателей — слишком опасно.
«Бесполезно» — это слово встречалось чаще всего, на каждой третьей странице. «Кастус не теряет надежды. Нашел новый алхимический состав — будем пробовать».
«Кровь тварей на породнившихся дает побочный эффект». Далее строчка была затерта и выведено крупно, подчеркнуто несколько раз: «НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ!!!».
«Стало хуже. Не хочу есть. Заставляю себя через силу».
«Завел пятый лабораторный журнал — кажется, вся жизнь состоит из одних опытов».
«Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно». Пока, наконец, Светлые не предложили решение. «Встречаемся на побережье. Какую возьмут цену? Если решение есть — не важно, я готов платить. Рели хочет вернуться к Хэсау».
