Белое солнце дознавателей полностью

Задавать вопросы «рябой» умел. Упрощать, высмеивать собеседника и... налаживать контакт. Это потому что он тоже из простых? Замороженный Таджо, на фоне играющего в добродушие магистра, выглядел высокомерным и отстраненным.

Сволочь высокомерная. Помочь тебе или нет?

Помочь или нет? Помочь или... наблюдать, как его топят? Рябой менталист – из нищих, из грязных. Его ненависть к Таджо понятна и объяснима. Нужен ли мне конфликт?

– Сир? – обратился дознаватель напрямую к Гебиону. – Вы остались, вы поддерживаете теорию?

– Поддерживаю только свою леди, – Лидс свернул свиток и вежливо наклонил голову в мою сторону.

– Леди? Вы наверное не услышали, – обратился он ко мне более уважительно.

– Услышала. И считаю, что теория сира Таджо будет непременно доказана.

Шахрейн первый раз поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Сяо сзади хохотнул и тут же осекся.

– Дознавательская подстилка.

В аудитории было тихо, а потому слова прозвучали отчетливо, но определить, кто именно сказал – нельзя. Но мне и не надо было. Рыжая голова Му склонилась ещё ниже к парте.

– Любить черный цвет не преступление, – произнесла я громко и очень отчетливо. – Цвет моего рода – черный, а потому в окружении черной формы я чувствую себя практически... как дома.

Аудитория ахнула и зашепталась.

– Под за-щи-той, – протянула я по слогам, – разве не Управление дознавателей стоит на страже интересов Империи и обеспечивает безопасность кланов?

– Каковы ваши показатели, леди? – доброжелательный вопрос прозвучал с последнего ряда, от одного из дознавателей.

– Способности отсутствуют, полностью, – я благодарно кивнула в ответ.

– Это очень трогательно, – запнулся «рябой», – защищать... знакомых, но речь идет о науке. Теория сира-дознавателя не состоятельна. Я преподаю спецкурс в Академии уже много зим.

– Теория сира-дознавателя будет доказана, – отрубила я четко. И Сяо шумно выдохнул сзади. – Непременно.

– У вас есть веские основания для такого заявления? – «Рябой» с улыбкой обернулся к аудитории, призывая поддержать, а тон был таким, как будто он говорит с глупым ребенком. – Или леди разбирается в менталистике?

– Не разбирается.

Аудитория хохотнула разом – скучное занятие превращалось в забавное развлечение.

– Леди, просто признайте, что вы не разбираетесь...

– Некрасиво, – перебила я громко. – Это – достаточное основание?

«Рябой» на миг потерял дар речи, а аудитория стихла, наблюдая. Шах... Шах просто молчал.

– Ваши схемы уродливы, – я показала на левую часть доски. – Если то, что мы создаем – это отражение наших мыслей и нашей личности, то..., – я сделала паузу, чтобы все оценили контраст между дознавателями, которые стояли внизу у кафедры. – Схема сира Таджо красива. Несовершенна, не хватает нескольких деталей, но... красива. А любая сира в состоянии оценить красоту.

– Не хватает деталей? – «Рябой» явно был задет. – Если леди действительно поняла, о чем речь, вот мел, прошу! – он стукнул белой палочкой о стол. – Прошу вас, леди! Покажите нам... совершенство и красоту ваших... мыслей.

Я молчала и думала.

Шахрейн в любом случае докажет свою теорию, не сейчас, так через десять зим. Докажет. Это было и это – будет.

Новая звезда – новые проблемы, стоит ли это того? Помочь или нет? Высовываться или нет?

Доказать теорию полностью я не могла и никто не мог. Никто не был Шахрейном. Но эти схемы я помнила отчетливо, он увешал ими весь дом, и даже в спальне были приколоты несколько больших свитков. Таджо говорил, это помогает думать.

Эти псаковы схемы я ненавидела так же, как Шаха. Если не больше. Каждый завиток, каждую руну, каждую линию. Времени, чтобы изучить, было достаточно.

Я не могу доказать теорию полностью, но я могу – подтолкнуть. Шах говорил, что основная проблема в одном единственном показателе.

Один показатель – одна возможность для Таджо. Один показатель – и будем считать, что все свои долги перед ним я закрыла.